Девочка. Книга вторая
Шрифт:
Я хотела ей возразить, но прикусила щеку, понимая, что Эльза права, как никогда права. Если со мной что-нибудь случится, отец этого не переживет. И я с моим безрассудством опять стану причиной трагедии, но теперь уже для отца. Понимая, что веду себя, как безответственный капризный ребенок, которому запретили сладкое, я бесшумно вздохнула и мне стало стыдно за свои последние слова.
— Простите меня, — уже совсем тихо произнесла я, опуская взгляд. — Я так хочу ему помочь, но не знаю как это сделать, чтобы не навредить еще больше. Из-за
Эльза крепко обняла меня, а я не могла сдержать ком в горле и тихо расплакалась. Слезы впитывались в вязаную кофту Эльзы, я пыталась остановить начавшуюся истерику, но ничего не помогало.
— Ты ни в чем не виновата, — негромко успокаивала меня Эльза, прижимая к себе.
Я отрицательно покачала головой, не соглашаясь с ней.
— Я видела его… — проговорила я ей в плечо, глотая слезы, — он лежал за догорающим джипом… лицом вниз… мне показалось… он… он без сознания… я решила… он ранен, и ему нужна помощь… я… я побежала к нему… — пыталась я обрывками фраз рассказать о случившемся.
— Ты сделала то, что считала нужным сделать, — серьезно произнесла Эльза, отстранив меня от своего плеча. — В этой ситуации нет виновных. У каждого из вас была своя правда и свои мотивы поступить по-своему. Перестань себя винить.
Я опять представила, как Ричард лежит, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения, представила возможные чудовищные последствия подобного ранения и отрицательно покачала головой, не соглашаясь с доводами Эльзы.
— Пошли принимать душ, — мягко потянула она меня с постели и я, апатично кивнув, последовала за ней.
Зайдя в ванную, я взглянула на свое отражение и ужаснулась. Из зазеркалья на меня смотрело тощее создание с впалыми щеками, синяками под глазами и воспаленным взглядом. Мое лицо было в разводах от крови и грязи, что придавало моему облику еще больше ужаса, словно я надела маску на Хэллоуин. Правая щека саднила, подбородок был разбит, губа опухла. Я автоматически облизнула губу и скривилась — сейчас, когда я видела последствия падения, эти движения причиняли боль.
Стоя под душем, я наблюдала, как теплая вода струится по моей коже, окрашивая ее в красноватый цвет, и смывает с моих волос кровь и запах Ричарда — напоминание о том, что произошло. Его кровь — единственное, что осталось у меня от него, и я не хотела, чтобы вода отнимала и это последнее. Я обняла руками собственные плечи и пыталась удержать эти розоватые струи воды на теле, словно прижимала его к груди и удерживала своего Дьявола рядом.
Эльза бережно разомкнула мои руки и начала меня мыть, помогая воде в ее нехитрой цели, — уничтожить любые напоминания о Ричарде. "Ты не должна быть рядом с ним", — били колоколом мамины слова в голове, и теперь я до конца осознала их смысл. Сейчас Ричард был на пороге смерти из-за меня и моей глупой никому не нужной любви. Я хотела защитить его своей любовью, а вышло наоборот — я практически убила его этим чувством.
Ричард был прав — он знал меня достаточно
Он был прав — нужно было выжечь, вытравить из меня это чувство, утопить меня в том бассейне, чтобы никто из нас не мучился. Так было бы лучше для всех.
А Эльза между тем аккуратно отмывала пряди моих длинных волос, осторожно намыливала меня и хмурилась, что-то проговаривая себе под нос. Я внимательно изучала ее уставшее лицо, темные круги под глазами, отмечая искреннее беспокойство и печаль во взгляде, и не могла понять, как у нее хватало сил и терпения еще и на меня, по сути постороннего ей человека.
– Спасибо, — тихо прошептала я, пока она вытирала меня пушистым чистым полотенцем. — Вы ко мне слишком добры…
Ничего не ответив, она лишь улыбнулась и поцеловала меня в лоб, а я вздохнула и поблагодарила Бога, что в этот сложный момент моей жизни Эльза была рядом.
Как оказалось, от всего этого кошмара я отделалась только лишь ссадинами, массой синяков и ушибом колена и локтя. Пока миссис Хоуп укладывала мои тщательно вымытые пряди, в комнате повисла тишина, а я, вспомнив наш разговор, внимательно посмотрела на медсестру.
— Эльза, вы обещали мне рассказать, кто такие Дьявол, Эфенди и Шмель, — спросила я, готовясь выслушать очередную страшную новость.
Но Эльза, как ни странно, улыбнулась и ответила:
— Дьяволом ребята иногда зовут Ричарда.
И я кивнула — это походило на правду: если я его называю Дьяволом, то и другие видели в нем эту ипостась.
— Эфенди — это доктор Митчелл, — продолжила миссис Хоуп, и я отметила, что Итан говорил то же самое.
— Почему Эфенди? — никак не вязался у меня образ доктора Митчелла с клише из моего сна.
— Генри получил это имя еще в Афганистане. Мы тогда работали на Баграмской авиабазе в госпитале "Heathe N. Craig".
— Вы работали вместе с доктором Митчеллом в Афганистане… — эхом повторила я за Эльзой, теперь понимая, откуда она так хорошо знакома с военной тематикой.
— Да, — кивнула она. — Мы с ним прошли огонь и воду, вместе работаем уже двадцать пять лет. И в Ирак за ним поехала, не раздумывая, — вздохнула она, вспоминая свое боевое прошлое.
Воссоздав в памяти мой давний разговор с доктором Митчеллом, который упоминал о ранении Ричарда, я изучающе посмотрела на Эльзу и спросила:
— Вы тоже были тогда… в Афганистане, когда Ричарда ранило?
— Да, Ричарда я зашивала… — кивнула Эльза, но посмотрев на меня, тут же добавила, уводя разговор от темы ранения Ричарда: — Эфенди… так доктора Митчелла назвал один пятилетний мальчик, которому Генри спас жизнь.
— Что с ним случилось? Заболел?
— Если бы… Нашел гранату, которая взорвалась у него в руке.
Я зажмурилась от этой ужасной картины, представив себе тот мир, в котором пятилетний ребенок мог найти гранату и играться с ней, как с игрушкой.