Дева света
Шрифт:
И все же долго так продолжаться не могло: обезумевший Будор не чувствовал усталости, а руки Сетара стали тяжелеть. Он отступил и остановил жестом солдата Ярости.
— Ты прав, — задыхаясь, говорил он. — Я вас обманывал, но это дело только между нами. Пусть Кителиа уйдет, она здесь ни при чем.
— Конечно, почему нет? — воин согласился слишком просто.
Сетар силой вытолкнул потерявшую дар речи девушку вперед. Будор сделал вид, что пропускает ее, но когда она проходила мимо, он внезапным ударом щита отбросил ее к краю острова. У Кителии сбилось дыхание, и она не
— Отпустить ее, чтоб позвала моих друзей, ослепших от твоего очарования? — воин оскалился. — Ты, верткий подонок, все еще принимаешь меня за дурака! За это она умрет медленно.
Он напрасно произнес последние слова. Взор Сетара заволокло пеленой, а меч задрожал от напряжения его рук. Подняв клинок над головой, он с дикой быстротой начал сам осыпать противника могучим ударами. Тот лишь успевал подставлять щит и о нападении мгновенно забыл.
— Что за черт?! — кричал Будор. — Так нечестно, ты не умеешь! Ты должен был сдохнуть!
Еще серия ударов, и его щит полетел в пропасть. Солдат помотал головой.
— Все, остановись! — взмолился он, обуздав свою ярость. — Это был щит, все из-за него!
Сетар не стал его слушать. Следующим движением он выбил его оружие и занес меч для решающего удара. Но снова этот неведомый голос.
«Не убивать его, говоришь? Почему? Разве может такая натура рассчитывать на милосердие? Хватит мне твердить, хватит!»
Он замешкался лишь на мгновение и потом сделал широкий взмах от правого до левого плеча. Вслед за щитом воина Ярости в пучину мрака полетела его кожаная шапка, а он стоял на месте с зажмуренными глазами.
— Убор не по размеру давит на голову, Крепыш, — сказал дружинник на выдохе. — Оттого ты и соображаешь туго.
Будор с облегчением плюхнулся на пол, и за его спиной, на соседнем острове, Сетар увидел Холвета. Лучник целил в него.
— Видишь, — сказал стоявший рядом Кутри. — Я говорил, что не убьет.
— Не убил, но победил в бою, — Холвет опустил лук. — Надо было догадаться: этот парень не так прост!
— Надо было понять, что наш дурень еще чего-нибудь выкинет, и связать его как порося! — Колотун с досады громыхнул кувалдой о камень, и хлипкие дорожки затряслись. — С мертвыми не шутят — даже я усвоил урок.
Мгновение спустя к ним присоединилась последняя троица.
— Вот так зрелище! Гляжу, вы развлекаетесь, — весело заметил Онтао. — Радостно за вас, но мы провели время с большей пользой. Приходите в себя и следуйте за нами.
— Мы нашли проход, — пояснила Ярнея. — Вам это понравится.
Петляющая нить каменной паутины вывела путников к небольшому округлому острову. Отсюда дорожка шла к единственному проему в гладкой черной стене, внутри виднелись ступени наверх. Преодолев их, они оказались в новой пещере, также отличной от прежних. И это отличие настраивало на хороший лад: сквозь серую породу здесь пробивались травяные ростки, а значит поверхность горы уже близко.
Пещерный проход продолжил пологий подъем. Стены расширились и стали неровными. Заросли высокой бледно-зеленой травы становились гуще. Лишь когда огни факелов совсем потускнели,
— Вот откуда взялась зелень, — Ланво на ходу разглядывал стебель. — А я думал, почему не могу ее узнать… Видно, только тут она и растет.
— Траве нужен свет, — отозвалась Кителиа, шедшая сейчас впереди — подальше от Будора, хоть тому и связали руки. — Иначе это уже волшебство какое-то.
— Кстати о волшебстве, — молвил провинившийся. — Раз уж мы скоро уберемся из заколдованного места, нельзя ли снять мои путы? Я же не прошу вернуть оружие. А ведь я люблю оружие.
— В чем дело, братец, тебе неудобно? — Онтао поравнялся с ним. — Но как же так? Тебя связала сама Ярнея, — он произнес имя с шутливым трепетом, и дева бросила на него сердитый взгляд. — Пожертвовала драгоценную ткань подола, чтобы оградить своего яростного защитника от самого себя.
Будор попытался отвесить ему пинка, но промахнулся и стал неуклюже бегать за ним по широкому проходу.
Сетар смеялся над этой парочкой вместе со всеми, но сам думал, как бы не привлечь внимания. Меньше всего сейчас ему нужны были расспросы о том, почему он раньше не проявлял свои редкие боевые навыки. Врун из него посредственный, а врать пришлось бы. Один из спутников все же заговорил с ним. Но это была Ярнея, а рядом с ней его сердце и так билось сильнее некуда.
— Ты знаешь, он сорвался неслучайно, — она остановила его. — Безумство всегда черпает силы в настоящих помыслах.
— И я так подумал, — согласился дружинник. — Надо будет с ним погово…
— Не надо, — воительница приложила палец к его губам. — Ты только одно пойми: если хочешь быть со мной, то они должны видеть, что ты достоин, — она приблизилась и провела ладонью по его щеке. — Ведь хотели многие, а будет лишь один.
Нежный взор ее карих глаз медленно поднялся и встретил его взгляд. Дева Бури тихонько вздохнула и чуть закусила нижнюю губу. Она подалась к Сетару, и он уже ощущал ее дыхание. Он тоже приблизился, но Ярнея вдруг отпрянула с легкой улыбкой и ушла вперед.
У него застучало в висках, и чувства хлестали через край. Что это означало? Он достоин? Неужели она не могла говорить понятнее? Нет, он не мог вновь стать отвергнутым. Но ведь и «да» она не сказала.
Эта неопределенность волновала Сетара куда больше, чем он того желал. «Не время и не место, не время и не место», — повторял себе дружинник, но сердце не хотело успокаиваться.
Вскоре пещерный проход завершил подъем, и подземная дорога вновь помогла забыть о лишних мыслях. Путники оказались в просторном гроте, где сияние россыпи кристаллов освещало цветение подгорной природы. Травяные стебли тут поднимались над камнем на высоту роста человека: самые плотные кущи были около стен, а в центре, у небольшого водоема, их венчали бирюзовые бутоны. Мощные древесные лианы, овивавшие естественные колонны пещеры, ползли по своду и свисали множеством пышных лоз. Где-то в глубине скромно журчал ручей.