Дева света
Шрифт:
Нарвав сухих камышей и травы, что в обилии покрывали остров, путники спешно приготовились к ночлегу. Пока они обсуждали очередность караула, Сетар лежал на хрустящей подстилке и считал всплывающие болотные пузыри — пытался отвлечься от тягостных раздумий. Ненароком подслушанный разговор Онтао и Холвета лишь прибавил тревоги.
— Хорошо, что нас много, — шепнул Малыш. — По двое дозорных на два с половиной часа, и все успеют отдохнуть. Чтоб не шататься в этом молоке с заспанными глазами.
— Дозорные теперь просто для порядка, для привычки, —
«Утро принесло нам сразу две приятных новости: все проснулись живыми, а по болоту можно кое-как передвигаться. Несколько затопленных троп вели каждая в свою неведомую даль — мы выбрали первую попавшуюся и в приподнятом настроении стали медленно, но верно продвигаться вперед.
И по всему видно, мы выбрали не то направление. Час, другой, третий, полдня…Мы идем уже очень, очень долго, и ничего не меняется. Лысые бугры, торчащие из гнилой воды, хлюпающая жижа под ногами вместо земли, непроглядный туман — как же все это надоело. Но еще больше надоел бесконечный, одинаково тусклый день. По ощущения уже глубокий вечер, а сумерки так и не наступают. Хотя это может быть обманом, время здесь тянется еще медленнее, чем в лесу. Обман или нет, но мы порядком устали. Голова тяжелеет, заплетаются ноги, за туманом порой не видно собственных сапог. Каждый неверный шаг может стать последним.
Что ни говори, отчаяние наваливается с новой силой, им пропитаны и мои мысли. Откуда это? Даже в безвыходном положении дух третийского солдата несгибаем. Сейчас же в глазах воинов Ярости я вижу злость, обиду на судьбу, обвинение, но не вижу веры.
Конечно, стоящий перед глазами вид непобедимого чудища, которое насмехается над своими жертвами, и мертвецкий смрад топи отравляют разум. Но если думать трезво — положение наше совсем не безнадежное.
Надо скорей выбираться из болота. Кто знает, что нас ждет на том берегу?»
На очередном острове путники сделали привал. Несколько саженей твердой почвы густо покрывал сушняк, и было решено развести костер. Под тихий треск кустовых веток в огне Сетар задремал. Поначалу ему словно снилось будущее — в нем он завел свою ферму в Холмах и растил троих детей с красавицей женой. Его женой была Ярнея. Когда он увидел ее лицо, сон растаял и на смену ему пришел другой — тревожный и до боли настоящий.
Он видит то же самое болото, тот же остров. Но главное — он вдруг слышит тот зловещий неведомый вздох, с которого и начались все их неприятности наяву. А затем… сотни еле различимых в тумане дымчатых теней слетелись к путникам точно по чьему-то зову. Кто они — духи долины? Или та скверна,
Не важно, они не отпустят тех, кто их растревожил. Лишь быстроногий Кутри сумел вырваться по обратной тропе, и многие, многие тени последовали за ним. Но остальные окружили остров и стали смыкать кольцо. Холвет, проводники, Камдоб, братья и Ярнея — все напрасно размахивали сталью, пытаясь поразить или хотя бы отогнать нечисть. Оружие не вредило им. Оно рассекало воздух, и рассеянный дым вновь обретал свои очертания — очертания человеческих фигур.
И призраки повергли воинов. Будто взглянув в лицо самой смерти, те падали на месте безжизненными телами, и души их возвращались новыми тенями.
Также умрет и он. Он заслужил этой участи, он видел среди неупокоенных мальчика — того самого, о котором тщетно старался забыть пять лет. Но Кителиа… она не должна была погибнуть, она не виновата перед мертвыми. И все же они забрали ее жизнь… Этого не может быть! Это просто сон, дурной сон. Пора просыпаться.
Он очнулся и обнаружил, что кто-то усердно пинает его в бок. Подняв глаза, он даже не разозлился — радостно было видеть Кителию после такого кошмара. Однако ужас отражался на лице девушки.
— Вставай! — шепотом кричала она. — Вставай живо! Надо уходить, у нас кончается огонь!
Все мгновенно вспомнилось — холодящий душу вздох, неведомые тени, бегство монаха, бесплодное сражение с пустотой. Это был вовсе не сон.
Но что последовало дальше, Сетар не знал. Он помнил только, что медленно поднес нож к своей шее, но Камдоб вовремя лишил его сознания своим крепким кулаком. Так он поступил и с Холветом, Онтао, Будором, когда те по велению темной силы направились напрямик в болото.
Сетар встал и осмотрелся. Призрачные фигуры уже заполонили остров. Они метались от одного непрошеного гостя к другому, желая забрать их души в небытие. Однако Ланво и Кителиа оставались на ногах и с горящими ветками в руках разгоняли тени, которые вновь и вновь возникали из дыма и подплывали обратно. Остановить их мог лишь огонь.
Другие путники уже ничем не помогут. Братья, лучник, а теперь и Камдоб лежали на земле с бледными лицами. Черо и Ярнея сидели на коленях, поодаль друг от друга. Следопыт был недвижим и шевелил лишь губами, а воительница плакала. Не просто плакала — заливалась слезами и все твердила: «Простите меня! Простите!».
Сетар двинулся вперед на выручку, но тут же замер. Прямо перед ним дым вдруг закружился и застыл фигурой призрака. Его расплывчатое лицо глядело на него пустыми глазницами, будто раздумывая, тот ли человек ему нужен. Затем он приблизился вплотную, и туман его мертвого дыхания наполнил легкие жертвы обжигающим холодом. Тень проникла внутрь, чтобы живой ощутил отчаяние ее вечной муки.
Идея перерезать себе горло вновь не казалась сумасшествием. Сетар поднял нож, но тут вспыхнуло зарево, рассеяв темноту перед глазами и в мыслях. Ланво дрожащей рукой протягивал ему охапку полыхающих ветвей.