Дева света
Шрифт:
— А ты, стало быть, хозяин здесь? — продолжил Будор с вызовом. — Учти, мы сыты по горло твоей долиной и просто хотим скорее отсюда убраться. Садиться и болтать черти с кем я точно не желаю.
Незнакомец вновь обратил к нему взор и в лице не переменился.
— Меня звать Вера, — простодушно ответил он. — Лесу не хозяин я, а только тут живу. Приказывать я не умею, а советовать люблю. Желаешь — стой, однако, погляжу, сидишь ты, без чьего-либо веленья.
Сетару стало неловко за Будора, оказавшегося в столь глупом положении, ведь тот и правда уже сидел на траве. Но у него самого чуть сердце не схватило, когда
— Ты чего удумал? — Ярнея помотала головой и положила ладонь на древко топора. — Кончай свое лиходейство, прибереги его для других странников. Мы за неделю здесь такого насмотрелись — с нами лучше сейчас не шутить.
— Не стоит волноваться, мы не сделаем тебе зла, — Онтао придержал ее руку и поклоном принес незнакомцу извинение. — И ты не чини нам препятствий — мы просто уйдем своей дорогой.
Путники встали с намерением покинуть очередное зловещее место и его загадочного хозяина как можно быстрее.
— И где она, ваша дорога? — сказал отшельник, и они остановились. — Я укажу вам путь, коль захотите — не спешите уходить. Я и не думал вас пугать, поговорить мне с вами надо.
С высокого холма были видны скалы — до них никак не меньше дюжины верст. Путники рассудили, что разумнее потратить четверть часа на беседу с местным обитателем, чтобы избежать других неприятностей, которые приберегла для них долина. Они сели обратно, однако отшельник заговорил совсем не о том.
— Беда из мира внешнего коснулась Сонной чащи. Мрак, яд и чудища — вы видели его? Природа не творит такое. Пришло их много, вместе с ними люди. Я знаю, они ищут острокрут, — он указал на деревья-ежи. — Но он растет лишь тут, на юге, где под защитой древних сил весь лес — они превыше тех созданий. Только человек способен навредить цветенью здешней первозданной красоты. И навредит, ведь разукрашенные варвары явились. Топор бьет по коре, и лес страдает. Как вырубят всех стражей, так защита пропадет, и пропадет долина.
— Варвары, деревья, топоры… — повторил Будор с раздражением. — Это твоя беда, а не наша. Нам нет дела до твоего леса, который столько крови нам испортил. Не понимаю, почему мы еще сидим.
— Чего ты от нас хочешь? — Холвет прищурился и скрыл глаза за косматыми бровями. — Чем поможет наш небольшой истощенный и затравленный отряд? Пойдет убивать твоих врагов? Наверняка это скалитийские черноверы, безумные мракобесы и бесстрашные воины. Я стар, но отдавать оставшуюся жизнь по такой дешевке не стану. Чего говорить о моих спутниках.
— Не убивать — вторженцев слишком много, — отшельник говорил так же спокойно и даже с улыбкой, словно беда на самом деле его не заботила. — Нужно символы стереть с коры деревьев-стражей. Это даст защиту от людей. Немало сотен лет назад, когда здесь были лишь ростки грядущей жизни, это слово было выбито в коре деревьев, дабы не смогли чинить они препятствий человеку, жившему в те времена.
— Бестолковый треп! — рявкнул Камдоб. — Я даже не понимаю, о чем он говорит!
Отшельник прикрыл глаза и после глубокого вдоха снова открыл. Теперь они были тускло-серыми, а волосы его вдруг выцвели до глубоких седин, хотя лицо осталось прежним.
— Вы видели древо-страж у северной границы леса, — речь его уже
— Так ты хочешь, чтоб мы поработали за тебя лесничими? — удивилась Ярнея. — Зачем нам тебе помогать?
— Вы ведь не таким представляли это место, отправляясь в поход, верно? Хотя Долин Обрядов в мире много, и не зря о них почти ничего не известно. Большую опасность они таят в своих недрах, и ежели ее пробудить, растревожить… Это уже станет не моей бедой и даже не нашей, а бедой всех народов Дома Смертных.
— Какое-нибудь древнее зло? — хохотнул Будор. — Не-ет, мужик. Вот смотри: я не верил, что призраки есть, но намедни мы сами их видели; не верил, что можно осилить бочонок пива за раз, но однажды сам выпил. Ты можешь говорить, что угодно, но это не станет правдой, пока мы не увидим это собственными ушами и не услышим собственными глазами, — с довольной ухмылкой заключил он.
— Брат, ну я же предупреждал, — Онтао закрыл лицо ладонью. — Говори простыми словами, да погрубее, и никто не узнает, что ты дубина.
— Я смотрю в твои глаза и вижу, что еще намедни они тебя подвели. Ты до сих пор в них так уверен? — спросил отшельник Будора и перевел взгляд на Ланво. — Это намного хуже зла. Ваш проводник знает древний язык, он видел надписи на камнях и древах. И вы тоже видели, да не замечали. Здесь покоятся Духи Начальной эпохи.
Сочетание этих слов было знакомо всем. От деревенского сказочника или из книг городской библиотеки, но каждый знал о могучих Духах древних людей, способных изменять мир по своей воле. Канувшие в веках предания ушедших народов или же хорошо позабытая история? Нынче это мало кого интересует. И уж тем более не интересует Камдоба, который легенды не жаловал.
— Какие еще духи?.. — он сперва нахмурился, а затем резко встал на ноги. — Погоди-ка, постой! Тебе откуда знать, что мы видели в дороге?
— Я говорил с волками, — спокойно ответил житель леса.
Теперь всполошились и остальные. Бойцы Ярости вскочили следом за соратником и уже держали оружие наготове.
— Он, выходит, с нашими врагами якшается! — сказал Будор, озираясь по сторонам. — А я ведь чуял засаду! Убьем его, пока не позвал зверей!
— Зачем столько суеты и волнения? — продолжал отшельник, так и не сдвинувшись с места. — Я говорил с друзьями, а на вас, думаю, напали одичалые волки, затравленные. Но ведь они тоже безобидны для людей.
— Безобидны? — переспросил Сетар. — Тогда что ты скажешь на это? — он оголил плечо, куда пришелся самый болезненный укус.
К его изумлению, на месте раны был лишь крохотный шрам.
— Я бы сказал, ты любишь похвастать телом, весьма крепким для отставного военного писаря, — заметил Холвет.
— И мои ноги в полном порядке, — произнес Черо, осматривая голени. — А тогда, после битвы, я подумал, что столь же быстрым, как прежде, мне уже не стать.
— Я точно помню холод клыков на своих ребрах, — Будор ощупал правый бок. — Теперь чувство, что это был укус двухнедельного щенка.