Чтение онлайн

Флавий покачал головой:

— Магда давно уже не плачет о… о том мерзавце.

«Но выбрала себе другого, — подумал он. — Интересно, насколько Растус похож на того, первого?»

— Так вот, об Уирке, — сказал Растус.

У Флавия голова пошла кругом. При чем здесь Уирка? При чем здесь вообще сегодняшний день? Боги, больно-то как!

— Уирка, — повторил патрон, и во взгляде его метнулось нетерпение. — Ты две недели наблюдал за ней. Вывел на чистую воду. Что можешь о ней сказать?

Флавий потер

переносицу, пытаясь сосредоточиться. Что можно сказать о Уирке? Не вообще, а именно патрону сказать, и именно сейчас? Сейчас хотелось сказать много такого, за что Флавия просто вздернули бы, и Уирка здесь была ни при чем.

— Ну… — начал он. — При дяде, возможно, будет полезна. Но сама многого не достигнет: ее обойдут те, кто поумнее и погибче.

— В чем-то ты прав, — сказал Растус. — Уирка из тех, кто сразу получает всё, что пожелает. Таким никогда не приходилось пробивать себе дорогу. Подлаживаться, приспосабливаться. Позора они не знают, к унижениям не привыкли. То, что другого согнет, их сломает. Почему бы ей не пойти по пути Магды?

Флавий не верил ушам. Он-то надеялся, что патрон пришел в себя, а патрон, похоже, совсем сходит с ума!

Растус продолжал:

— У меня не выйдет получить Уирку, не сломав. А сломанное годится лишь на выброс. Конечно, Ансельм расстроится, но этого мало… Мало!

Флавий вздрогнул: очень уж неприкрытой была похоть патрона. Насколько же ему плевать на всех: и на Магду, и на Уирку, и на Флавия. И это тот самый Растус, за которым шли тысячи!

— Люди Артуса вправят Уирке мозги, а дальше твое дело, Флавий. Ее следует направить в нужную сторону.

Флавий слушал. Для нобиля нет хуже позора, чем попасть в руки отребья, быть использованным слугами. После такого Уирка и человеком-то не будет себя считать.

— Что нужно в итоге? — спросил он, сглотнув накопившуюся во рту горькую слюну. Ну вот, желчь не в порядке, надо будет последить за собой…

Он надеялся, что патрон очнется, взглянет на себя со стороны. Но патрон продолжал без тени смущения:

— Ей останется только наложить на себя руки. И здесь уже не помогут ни дядя, ни врачи. Только я. Если я ее после этого возьму… хм… подниму до себя… Она может в это вцепиться?

— План в теории может быть неплох, — сказал Флавий осторожно. — Но живые люди… — он замолк, и Растус нетерпеливо переспросил:

— Что живые люди?

— Друг на друга не похожи. Вы уверены, патрон?

— Не вполне… Но Уирку я знаю. Унизить, а потом поднять до себя. И вернее человека у меня не будет.

Флавий снова кивнул. Вполне может быть. И жить будет только вами, патрон, и дышать только для вас. Если не рехнется. Да, с такими как… Магда… с такими это верная тактика: макнуть в грязь, а потом приблизить и приласкать. Прежний мир обрушится целиком, и останетесь только вы — единственная

опора.

Растус взял око и заговорил, вглядываясь в его мутные глубины и ни к кому конкретно не обращаясь:

— Чудесно. Я, значит, больше не опасен. И свободен. Но летом мы с Ансельмом встретимся. И я ему кое-что покажу. Кое-кого.

«Летом Магды уже не будет», — подумал Флавий и вздрогнул. На немой вопрос Растуса сказал:

— Ансельм может изувечить или убить Магду в отместку за племянницу.

— Ха! Ансельм чистюля, он до такого не опустится. Мне надоели твои возражения. Считаешь, с Уиркой можно обойтись без ломки? Скажи, как.

Флавий лихорадочно думал. Что-то готово было оформиться в голове, какой-то план, но мешали страх и спешка. Худо, что ему не оставили времени. Когда все вокруг сходят с ума, единственное спасение — держать голову холодной. Но как же это трудно!

— Вы принимали мои советы врача, — сказал он. — Осмелюсь и в этот раз посоветовать. Люди разные. То, что заставило Магду искать опору в издевавшемся над ней человеке, Уирку может просто похоронить. Или хуже: она затаит злобу, дождется нужного момента и…

— Нет, — перебил Растус. — Это — нет.

Флавий заставил себя посмотреть патрону в глаза и выдавил прямой вопрос:

— Вы будете удовлетворены, если растопчете достоинство очень юного и глупого существа? Это самоцель? Потому что, если вы хотите уесть Ансельма, его племянницу достаточно убить или изувечить. А если хотите увести у Ансельма любовь, — он заставил себя не отводить глаз от заметавшегося взгляда патрона, — не лучше ли взять лаской? Почему вы считаете, что вас нельзя полюбить?

Растус молчал, а Флавий чувствовал себя странно. Впервые он был по-настоящему смел с патроном. И кажется, впервые брал верх.

— Хотя бы попробуйте сначала договориться, — закончил он мягко. — Не сдавайтесь сразу. У вас же все преимущества.

Растус сверкнул глазами:

— Иди. Пробуй договориться. Но я уже знаю, каким будет ответ.

Флавий поклонился и пошел договариваться.

Во рту было горько. Со вчерашнего дня он ничего не ел, только выпил несколько глотков вина. И сегодня, судя по всему, покоя и отдыха ему не будет.

Нужно тянуть время. К вечеру вернутся разведчики, и, скорее всего, все отправятся на новое место. Растусу станет не до Уирки, а потом, может быть, он придет в себя. Пообещаем ему согласие. Да хоть любовь до гроба. А через день, может быть, Ансельм снова выйдет на связь и согласится обменять Магду на Уирку. И они с Растусом… Они же нексумы! Может, они договорятся, чтобы никому не умирать.

Флавий надеялся, что разгадал Ансельма и его племянницу. От этого сейчас многое зависело.