Чтение онлайн

Скъегги отодвинулся от нее, и она чувствовала спиной между ними словно бы прохладную воздушную подушку. Две руки ласкали груди, а третья легла на пояс. Горячие мокрые губы поцеловали шею — сразу с двух сторон.

Хельга дернулась вскочить, но Скъегги обхватил ее крепче:

— Ну, что ты? Тихо, — услышала она его голос у правого уха. И смутилась: чего только не покажется! Но губы слева поцеловали плечо, а губы справа шепнули, обдав шею горячим дыханием:

— Этот долг надо отда-а-ать…

Долг? Что это она должна

ему сверх обещанного? Чем он вздумал считаться? Он, с чьей помощью дом ее захватили, сожгли, многих людей убили! Нет, врешь! Мы в расчете!

Две его руки лежали на ее груди, а две другие обхватили сзади за пояс, впились в бока. Хельга развернулась, уперлась руками в грудь Скъегги — и увидела, как из его тела растет другое — как новые ветки из ствола. Дополнительная пара рук торчала из боков — не до конца, по локти, а между раздавшихся грудей вылезла голова на толстой шее — голая, как коленка, с закрытыми глазами и сомкнутым ртом. Хельга узнала лицо Скофти.

Она стукнула кулаком по этой голове. Удар пришелся по носу, слишком слабо, но Скъегги шатнулся назад, развел руки, чтобы удержать равновесие. Хельга вскочила на ноги и прыгнула — прямо в очаг. Нестерпимый жар привел ее в себя. Она выхватила из очага горящую с одного конца дровину, соскочила на пол и обернулась.

Скофти отделился от Скъегги и поднимался на ноги. Его голое тело блестело, как отлитое из коровьего масла. Белые глаза широко раскрылись, ноздри раздувались так, словно он хотел вобрать ее в себя через них всю, с телом и душой.

Скъегги сидел, откинувшись назад и опираясь на руки. Целехонький, без царапинки на теле, но тоже весь белый, в испарине, он крупно дрожал, закрыв глаза. Хельга только взглянула — и поняла: от него помощи не дождешься. Тогда она ткнула Скофти в грудь огненной головней. А Скофти схватил головню за обугленную середину, вырвал и отбросил далеко в сторону. Сгреб Хельгу горячими тестяными руками, прижал к телу, прямо к алому ожогу, и потащил к кровати. Подол ее рубахи занялся, но Скофти этого как будто не замечал.

— Чокнутая девка! — закричал Скъегги. Он попытался встать, но снова свалился на пол и отчаянно зарычал. Его взгляд не отрывался от ее горящего подола, а между тем огонь от отброшенной головни уже разбегался по доскам пола.

Скофти упал с Хельгой на постель, разорвал ее рубаху и стянул вниз, в ноги. Слежавшиеся одеяла затлели, но он и этого не заметил.

Хельга пыталась спихнуть с себя тяжелое тело. Одеяла и шкуры уже трещали, и жарко было нестерпимо. Двинешь ногой — опалит. Вонючий дым бил по ноздрям, ел глаза, душил.

Скофти тяжело, толчками выдыхал воздух сквозь оскаленные зубы. Белая безволосая грудь его поднималась и опускалась с силой кузнечных мехов. Бедра подрагивали, покачивались. Он в нетерпении елозил ногами по постели. Ему не мешали ни дым, ни близкий огонь. Может быть, он с ними заодно? — думала Хельга. Тогда ей

конец. Задушит, испепелит, проникнет внутрь…

Тут их окатило потоком холодной воды. Хельга встрепенулась, забилась, уже совсем ничего не соображая, и услышала вопль Скъегги:

— Вставай! Помоги!

Исчезла придавливающая к постели тяжесть. Хельга рванулась сквозь черный дым, соскочила на пол — и не почувствовала ног. Упала на колени у кровати, только и успела подставить руки. Голова кружилась, бока ломило.

Горница исчезла в черном дыму, подсвеченном алыми огнями — от очага и от кровати. По ней, сцепившись, метались братья, с треском впечатывали друг друга в стены. Скъегги ревел медведем, Скофти визжал. Хельга на четвереньках двинулась в сторону света от очага. Там, за очагом, дверь наружу. Она выберется из дома.

Рука наткнулась на мокрые тряпки. Одеяло, ее платье, куртка Скъегги — все сырое: видимо, Скъегги сначала залил огонь на полу, потом выскочил с ведром на мостки, набрал воды и кинулся к кровати. Но почему брат вместо того, чтобы помочь, пытается его завалить? А, оба они — одна заноза. Скъегги, должно быть, хотел, чтобы в ней смешалось его семя и семя Скофти. Мертвого Скофти, призванного из другого мира с помощью силы Асдис.

«Гады!» Злость придала ей силы. Она выхватила из очага полено, размахнулась и бросила его в угол. «Твари!» — второе полено полетело в другую сторону, наугад. Остальные уже прогорели до углей, и трогать их Хельга поостереглась. Она взяла платье и вскочила — ноги кололо множеством иголок, но теперь она их чувствовала. Где же дверь? Почему не видно выхода? Дверь закрыта? Не может быть: не совсем же Скъегги дурак! В лицо дохнуло холодом, живой озерной влагой.

Хельга кинулась вперед, вытянув руки. Открыта дверь. Только уже стемнело. Сквозь дым она увидела, как колышется черная вода. Сорвала с крюка свою накидку, нашарила внизу сапоги и вывалилась наружу. Мостки кружились, качались, и Хельга пыталась вжаться в доски, чтобы не упасть, не сорваться в воду.

Надо собраться. Сейчас им не до нее.

Она поднялась на колени, трясущимися руками скрутила одежду в узел, туда же увязала и сапоги. Подползла к краю мостков и ухнула в холодную воду с головой.

Вынырнула, отплевываясь, уперлась ногами в песчаное дно и стояла, покачиваясь от слабых толчков волн. На их изгибах плясали огненные змеи — разбегались от пылающего дома, добегали до Хельги, а она сжималась, пыталась увернуться от них, уйти в темноту. Вода здесь прожорливая, а все пути свернуты в кольцо…

Как холодно-то! Ноги заледенели. Но двинуться страшно. Лес притаился за пределами озера, темный, страшный. Казалось — набросится, только выйди на берег. А дом? Он ведь тоже может накинуться. Только упусти из виду — подскочит и разорвет. А если отойти хоть на шаг, наступишь на какую-нибудь склизкую зубастую тварь.