Дети Солнца
Шрифт:
Он наконец оторвался от дела и посмотрел на нее. Хмурый его взгляд не сулил ничего доброго.
— Так куда идти-то? Госпожа велела довести вас до Чистого. Я и вел, не упускал след Торстейна и этого вашего Ансельма. А ты велишь свернуть — куда? Давай вернемся, если хочешь.
— Нет, возвращаться нельзя. Нельзя вести колдуна в дом Ларса. Нужно запутать его в лесу, отвлечь. Заставить потерять время. А потом, может, нам удастся от него бежать.
— Оставить человека одного? Заблудить и бросить?
— Он и не человек вовсе! Неужели не понимаешь? Он колдун, лесной колдун. Если он дойдет
— Я понимаю вот что. И лагман, и все ваши признали в Акселе Акселя. Даже жена его признала. И только ты решила, что это не Аксель. А до этого решила, что тебе нужно в лес. Всех перебаламутила, настояла на своем. Если хочешь, идем обратно. Никого не бросаем, и словами не бросаемся. Просто скажешь ему, что передумала. Нагулялась.
Хельга чуть не заплакала от бессилия. Она попробовала еще убедить проводника, и так и эдак. Он слушал, все больше мрачнея, и наконец заявил:
— Ты давай решай, вперед или назад. А меня на глупости не подбивай.
И больше уже не обращал на нее внимания. Тогда Хельга снова забралась под одеяло и притворилась, что спит. А сама думала. Похоже, ничего не остается, как поворачивать обратно. Там, у Ларса, она разоблачит колдуна. Ведь и Рагнхильд поняла, что Аксель сам на себя не похож. Не потому ли и случилось с ней несчастье? И остальные приглядятся и поверят. И отбиться колдун не сможет: у Ларса много людей. Да, нужно поворачивать, ничего другого не придумаешь. Даже если получится как-то отвязаться и оставить колдуна здесь, он найдет Ансельма по следам и через него доберется до Асдис. Конечно, ему было бы удобнее, поручись Хельга за него. Но он и без Хельги выполнит, что задумал. А что он, кстати, задумал? Ну, доберется до колдуньи — и что? Победить ее не сможет, обмануть, наверное, тоже. Попробует договориться? Сообщит о ней Арзрану? Нет, к Чистому его пускать нельзя.
Когда от костра пошел запах прожаренного мяса, Хельга поднялась и набросилась на еду, сама удивляясь собственному голоду.
Вернулся Аксель, подсел к огню и взял себе утиную ножку. Ел и болтал, поглядывая то на Хельгу, то на проводника:
— Ничего мне не попалось, кроме пары тощих линючих белок. Ладно, зато душу отвел. Здесь хорошо, лес чистый. Далеко до озера?
Проводник молчал, с остервенением разрывая зубами птичье мясо. Аксель повторил вопрос.
— Завтра к полудню доберемся, если идти, а не валять дурака, — пробурчал проводник и покосился на Хельгу.
Аксель тоже обернулся к ней:
— Как, госпожа, сможешь идти дальше?
— Я слишком на себя понадеялась, — сказала Хельга, опуская глаза. — Столько идти я не могу. Да и что сделаю?
— Стоит ли отступаться, госпожа? Отдохни. Завтра все увидится по-другому. И силы появятся.
Тот, кто назвался Акселем, сидел совсем рядом, и она не понимала, как могла решить, что от него пахнет зверем. Запах есть, да. Запах пота молодого мужчины, прошедшего с ней по ее прихоти немало миль. Снова ей стало стыдно за подозрения. До чего она все-таки глупая! И посоветоваться-то не с кем.
Аксель поставил для Хельги шатер, она забралась внутрь, и до утра никто ее не тревожил. Проснулась освеженная, вылезла на солнышко и удивилась, как за ночь подросла трава. На березах проклюнулись
У костра колдун Скъегги помешивал в котелке варево. Солнце освещало его рыжую голову, широкие плечи и толстые колени. Одежда Акселя была ему тесна. Он сидел без куртки, с развязанным воротом рубахи. Штаны на его ногах, казалось, вот-вот лопнут, ткань разъедется по шву.
— Проснулась наконец? — спросил Скъегги с насмешливым равнодушием.
Она заозиралась:
— А где проводник?
— Вигмар-то? Он… ушел. Неудобные вопросы задавал. Мы его больше не увидим.
«Ага, значит, проводника звали Вигмар», — подумала Хельга, как будто именно это было важно. Человек два дня вел ее по лесу, ел с ней из одного котелка, а она не знает его имени. Забыла, как его представили. Не прислушивалась к скупым разговорам на ходу и у костра. А вот Скъегги, должно быть, узнал про обоих проводников что требуется. И про Рагнхильд узнал. И про нее, Хельгу.
— Рагнхильд тоже не сама упала? Ты заставил?
— А зачем нам Рагнхильд? — он заговорщически подмигнул, потом сказал серьезнее: — Я многое могу. Но не думай, что я причина всего. С Рагнхильд вышло удобно.
— А что со мной? — спросила Хельга.
— А с тобой мы сходим к Асдис. Посмотрим на нее, поговорим. А там решим, что дальше. Я бы тебя замуж взял. Нравишься ты мне. И кровь у тебя правильная.
— Никуда я с тобой не пойду.
— Домой отправишься? Не боишься одна в лесу? Дорогу помнишь?
— Не боюсь!
— Н-да… Намучаюсь я с такой женой. Придется воспитывать.
Он снял котелок с огня и подсел к ней:
— Бери ложку. О дороге я вызнал что надо. Потихонечку дойдем по следам. Осталось недалеко.
Хельга раздумывала: бежать некуда, а к Асдис колдун доберется и без нее. Зато с ней не сможет никого обмануть. То есть сможет, наверное, как-то заколдовать Хельгу, ведь это наверняка он внушил ей безрассудное желание мчаться за Ансельмом. Он, должно быть, и мысли читает, и в сны умеет влезать. Но вдруг все же получится предупредить Асдис? Ведь Асдис сильнее колдуна.
Скъегги стал крошить черствую лепешку в варево: темное, клейкое, с густым сытным запахом.
— Что это? — спросила Хельга, беря ложку.
— Сморчки.
Глава 38
Должно быть, в лесу между озерами Дага и Чистое и правда жило волшебство. Ансельм чувствовал себя расколдованным. Два дня свободы, из общества только молчаливый проводник. Знай себе иди и думай. Или не думай, а только дыши полной грудью и гляди вокруг. Ноги сами несут вперед, взгляд отмечает то золотой от солнца бугор, то качание сосновых вершин в синем небе. Видно далеко во все стороны. Холмы как застывшие волны. Прямо на глазах разворачиваются листья — миллионы только что рожденных жизней. А есть и невидимая ему новая жизнь. Детеныши возле нор, птенцы в гнездах.