Дети Солнца
Шрифт:
— Погоди! Погоди! Оставь! Дай присесть!
Аксель усадил ее на еловый ствол, преграждающий путь на уровне колена. Хельга позвала проводников. Рагнхильд одной рукой держалась за стопу, а другой показывала на вывороченный из земли еловый комель шагах в ста слева — черный, огромный, выше человеческого роста, он напоминал чудище из детских страшилок.
— Что это там?
— Где?
— Там. Вроде человек. Ох! Косматый.
Аксель снял с плеча охотничий лук, наложил стрелу и пошел к комлю. Один из проводников присел перед Рагнхильд, снял с нее сапог и обследовал ногу.
— П-похоже, ушиб, — говорила
Аксель вернулся и сообщил:
— За комлем никого. И следов нет.
Он тоже ощупал ногу Рагнхильд и покачал головой.
— Ушиб, — сказал он уверенно. — И жилы потянула. Как же тебя угораздило?
— Примстилось, значит. Но видела же ясно! Лохматый весь, и глаза белые!
Аксель нетерпеливо махнул рукой и повернулся к Хельге:
— Что делать, госпожа?
— Как ты, Рагнхильд? — спросила Хельга.
Рагнхильд сосредоточенно терла лодыжку.
— Сейчас… Сейчас…
Поставила ногу, чуть оперлась на нее и вскрикнула.
— Н-нет, не пойду. Не могу.
Хельга переглянулась с Акселем. Теперь она ясно видела, что дальше идти не получится. Но Аксель сказал проводникам:
— Одному из вас придется остаться с ней.
Хельга поразилась стремительности и хладнокровию, с какими он принял решение — за нее.
— Мы, получается, бросаем их в лесу? — спросила она растерянно.
— Мы дадим им шатер, поделим припасы.
— Да я не пропаду, госпожа, — сказала Рагнхильд. — Но лучше бы и тебе вернуться.
— А ты сможешь идти?
Рагнхильд шевельнула стопой.
— Доковыляю как-нибудь. Но тебе надо бы со мной — ради себя, госпожа.
— Ради себя мне надо дальше, — сказала Хельга.
Больше рассуждать не стали. Быстро переложили припасы. Рагнхильд настояла на том, чтобы оставить шатер для Хельги. Сама она, мол, не раз ночевала в лесу у костра. Простились.
У Хельги было тяжело на сердце, но продвигались они теперь быстрее. Хельга почти бежала, однако силы у нее кончились задолго до заката. Аксель заметил это раньше нее:
— Надо бы отдохнуть и поесть, госпожа.
Они как раз выбрались на высокое сухое место, в сосняк. Солнце жарило по-летнему, разогретые сосны пахли так, что голова кружилась. Хельга взмокла, и внутри у нее всё спеклось. Она замотал головой: мол, не время отдыхать. Но ноги как нарочно подкосились, и пришлось сесть, чтобы не упасть. Села она удобно, на ковер сухого изумрудного мха, и только тогда почувствовала, как сильно устала.
Проводник и Аксель возились, собирая хворост для костра. Хельга следила глазами за Акселем и думала: как уверенно он определил ушиб! А ведь раньше оставлял такие дела лекарям. Той же Рагнхильд. Да Аксель никогда не сунулся бы к Рагнхильд со своим мнением насчет того, в чем она дока. Странно на него подействовал удар по голове.
Хельга подумала о том, каково человеку, которого сильно ударили по голове, поддерживать такой темп, и устыдилась. Впрочем, она скоро забыла об Акселе. Мысли сменяли одна другую, не задерживаясь: как догнать Ансельма и что делать, если не догонит? Идти к Асдис? Выжидать? Но дойдет ли она вообще? Поспать бы.
Она пересилила себя и поднялась. Позже поспит, ночью. А пока неплохо бы осмотреться.
Аксель и проводник сложили костер на вершине пологого холма. Подножие
Она вернулась за котелком. Костер уже горел. Пламя его при дневном свете казалось прозрачным. Хельга согрела воду и отправилась купаться.
Пристроила котелок с кипятком у пня на берегу. Разделась, ступила босыми ногами на влажную землю. И почувствовала чей-то взгляд. Тяжелый, липкий, он упирался в спину, и казалось, от него появятся синяки. Хельга узнала этот взгляд — так смотрел на нее в домике на сваях рыжий колдун.
Она помедлила, борясь с желанием бежать. Не бежать надо, а разобраться. Так, зачерпнуть кружкой воды в ручье, добавить кипятку. Облить шею, грудь… Пусть смотрит. Откуда, интересно? Вроде бы сверху, со склона, из-за плотной поросли кустов. Красные ветви сплелись как нечесаные волосы. За ними кто угодно спрячется — и человек, и…
Котелок опустел. Хельга набрала в него воды из ручья и, заранее содрогаясь, облилась. Пробрало насквозь, до душевного донышка, смыло все жаркие и липкие взгляды. Она пробежалась по берегу ручья, под солнышком, попрыгала, помахала руками. Пусть себе наблюдает, от нее не убудет. Пусть его хоть разорвет от умиления. Или от похоти. Или что он там чувствует, глядя на нее? На дурнушку Хельгу. Сейчас она не казалась себе дурнушкой. Распрямилась едва ли не горделиво, развернулась и пошла прямо к тем кустам, откуда чувствовала взгляд. С удовольствием услышала там заполошное трепыханье, как будто большая птица забилась у корней. Представила, как Аксель улепетывает, согнувшись в три погибели. Она была уверена, что следит за ней именно Аксель. Кожей чувствовала. Взгляд был совершенно такой же, каким он пожирал ее у костра.
Так. Но что теперь делать-то?
Она не спеша оделась, давая наблюдателю время вернуться к костру и сделать вид, что ничего он и не подглядывал. Подошла спокойным, ровным шагом, положила котелок и кружку на расстеленный кусок дерюги у костра, потянулась и объявила:
— Я больше ни шагу… Устала. Ансельма мы уже не догоним. Давайте отдыхать.
И, не дожидаясь ответа, расстелила одеяло на мху у сосновых корней. Уснула сразу: сказалась сильная усталость. Разбудил ее Аксель, когда поднял вместе с одеялом на руки и перенес на ложе из веток и мха. Хельга лежала как положили и следила за ним, ждала. Он сидел себе у огня, варил что-то в котелке, потом не спеша прихлебывал. Тихонько беседовал с проводником о маршруте, о том, что неплохо бы раздобыть дичины. И наконец оба встали и ушли, взяв с собой луки.
Хельга молила богов, чтобы первым вернулся проводник. Так и случилось. Он принес пару уток и уселся их ощипывать у прогоревшего костра. Хельга села рядом на корточки и сказала:
— С нами идет не Аксель. Настоящий Аксель погиб, защищая усадьбу. А этот — колдун под его личиной. Колдун не должен дойти до Чистого. Надо сделать так, чтобы он не нашел дороги.
Проводник молчал, сосредоточенно выдергивал перья из птичьего тельца.
— Послушай! — настаивала Хельга. — Я ошиблась. Я не хочу привести слугу Арзрана к Асдис.