День судьбы
Шрифт:
– Это угроза? – холодно осведомился Стивен.
– Нет. Я просто предвижу некоторые события.
– Мои расходы полностью соответствуют оплаченным чекам. И они, черт побери, намного меньше тех, которые идут на ваши бесконечные обеды, ужины и вечеринки в самых дорогих ресторанах разных городов. Так что пусть ваши боссы лучше помолчат. А если кто-то будет ворчать по поводу чрезмерных расходов, пришлите его сюда. Я буду счастлив уступить ему место.
Лицо Бенджамена Гартмана слегка помрачнело, и он сменил тему:
– Поговаривают также, что вы ведете секретные
– Что за чушь! Я не встречался с ними и пока не собираюсь! – возмутился Стивен, с огромным удовольствием наблюдая тревожную искру, блеснувшую в глазах заезжего щеголя при слове «пока». – Но я подумаю об этой возможности.
– Только учтите, что передача им ценной информации может стоить вам свободы.
– Постараюсь это запомнить.
Гартман пристально посмотрел на Стивена, пытаясь понять, насколько серьезно ученый отнесся к его словам. Стивен, конечно, прекрасно знал цену каждому слову чиновника. Неизбежные встречи с подобными людьми были платой за возможность заниматься любимым делом. Стивен мог предугадать их поведение и предвидел почти каждое их слово. Они были на редкость одинаковы. И постоянно дрались за тепленькое местечко, подсиживая друг друга.
– Есть еще вопросы? – вежливо осведомился Стивен, заметив беспокойное движение Гартмана. – Мне кажется, вы не все сказали.
Стивен решил помочь ретивому чиновнику. В конце концов стоит посочувствовать бедняге, вынужденному ехать на край света, чтобы, глотнув не самого лучшего в мире кофе в местной гостинице, вести неприятный разговор под завывания снежной вьюги за окном.
– От некоторых заслуживающих доверия источников, – неохотно выдавил Гартман, – стало известно, что на вас готовится покушение.
– Меня этим не удивишь.
– Я просто считаю своим долгом предостеречь вас.
– Вы меня предупредили, благодарю. – Стивен встал, давая понять, что разговор окончен. – Я учту и претензии к бюджету. А теперь позвольте мне вернуться к работе. Да и у вас, как я понимаю, – Стивен снял с вешалки дорогое пальто Бенджамена Гартмана, – впереди много дел. Время – деньги.
С этими словами Стивен выпроводил холеного чиновника. Через несколько минут, поймав себя на том, что по-прежнему смотрит на проклятые часы, Стивен решительно запихнул бумаги в сейф, закрыл его, набрал секретный код и покинул кабинет.
Работать он не мог. Он поехал домой, в «Замок Грёз», ждать Вивьен Крестон.
Через четыре дня после тяжелого разговора с отцом Вивьен прибыла на остров Монхеген. Сейчас она проезжала мимо маленькой деревушки, типичного рыбачьего поселка. Засыпанная гравием узкая дорога вилась вдоль прибрежных утесов. Она была слегка припорошена снегом, и было ясно, что в ветреную и снежную погоду по ней ездить невозможно. Наверное, Стивену, стремящемуся к уединению, это нравится, подумала Вивьен.
Во всех заметках о нем, которые Вивьен усердно собирала, неизменно упоминалось о его почти затворническом образе жизни. Вивьен это нисколько не удивляло. Она прекрасно помнила, как неохотно он посещал
В доме звенел ее нарочито серебристый смех, глаза Мадлен загорались тревожащим огоньком, походка становилась более скользящей и плавной. Голос обретал глуховато-низкие и томные обертона, заставляющие всех мужчин поворачивать головы, чтобы полюбоваться красотой его обладательницы.
Вивьен тогда ужасно злила откровенно зазывная сексуальность матери. Она прекрасно понимала, что Стивен никогда не обратит внимания на скромную девочку, пока возле него увивается яркая, как тропическая бабочка, опытная соблазнительница.
Самым печальным было то, что Вивьен не имела никакой возможности встретиться со Стивеном где-нибудь в другом месте, там, где не было бы Мадлен Крестон.
Но сейчас ситуация изменилась. Отец уверял Вивьен, что, увидев ее портрет на конверте пластинки, Стивен потерял покой и жаждет «заняться с ней сексом». Именно так он и выразился. Вивьен в свои двадцать пять считала себя достаточно взрослой и современной, и тем не менее подобная прямолинейность не только испугала ее, но и возмутила до глубины души. Впрочем, она почувствовала и некоторую гордость, своего рода удовлетворение женского самолюбия, которое постоянно ущемлялось в юности.
Прожив на земле четверть века, Вивьен все еще оставалась девственницей. О нет, она не была фригидной – просто слишком занятой. Концертная деятельность и все, что ей сопутствовало, отнимали слишком много времени. Однако Вивьен понимала, что не вечно будет одинокой, и время от времени почитывала женские журналы, где в изобилии давались советы на тему «как улучшить сексуальную жизнь». В конце концов множественные вариации ответа на один и тот же животрепещущий вопрос: «Как достичь оргазма?» – ей надоели, и она принялась расширять свой теоретический багаж с помощью классики эротического жанра – «Кама Сутры», «Доклада Хайта»;, «Истории О» и тому подобного.
Многое Вивьен даже выучила наизусть. Она уже довольно хорошо разбиралась в механике и в технологии секса и продолжала верить, что если еще повысит уровень знаний по предмету, то когда-нибудь количество информации все же наконец перейдет в качество, теория подкрепится практикой, и она, Вивьен Крестон, проложит себе путь в сексуальные небеса.
Однако Вивьен иногда посещали мысли, что она, возможно, пошла не тем путем. И вместо изучения всей этой эротической макулатуры было бы лучше завести одного хорошего консультанта-практика. Или просто пуститься в дикий разгул, во все тяжкие, презрев всяческие границы и правила.