Демон
Шрифт:
— Отставить разговорчики! Атакуем двойками… Сбор у Ключа — семь! Не подставляться! Ключ — семь! Непрерывный пеленг…
— Есть, сэр! — отозвалась крепость. — Если продержимся до вашего подхода. У нас восемьдесят восемь процентов повреждения…
— Продержитесь! Никаких «если»! Циклопов осталось мало: каких-то триста кораблей… Всем: поехали!
…Почти двенадцать часов мы потратили на то, чтобы заставить противника сначала сбиться в кучу у одной крепости, а потом и его отступить. Правда, панического бегства в этот раз мы, к сожалению, не добились: сорок истребителей
— Викки! Для вас — все, что угодно! — Ридли радостно орал в микрофон, под аплодисменты диспетчеров и какие-то радостные вопли, накладывающиеся на его голос.
— Полковник! У меня еще одна просьба! Только не надо репортеров, мэров, встречающих… Все — завтра… Или послезавтра… Ни сил, ни желания, ни настроения… Хорошо?
— Они тут уже кишмя кишат, парни, но, так и быть, я их тормозну… — захохотал Железный Джон. — Черт, я вас понимаю…
— И еще: пока мы отдыхаем, посмотрите наши машины, ладно?
— А сколько Циклопов рисовать? — захихикал кто-то незнакомый.
— А черт его знает! Я не смотрел записи, да и, честно говоря, неохота вообще это делать… — безразлично ответил я, начиная посадочный маневр.
— Сколько было кораблей в Квидли? — спросил полковник, завершая связь.
— Сначала четыреста пятьдесят с мелочью, потом еще около двух сотен… В общем, больше двух…
Отдохнув почти сутки, немного попозировав перед камерами, посетив званый обед в мэрии и отказавшись от всех запланированных церемоний, мы вернулись на Квидли. Осмотрев ополовиненный строй «Кречетов», на которых уже не было живого места от изображений сбитых кораблей врага, мы отправились в бар Тэда помянуть погибших ребят.
Стоило первому из нас перешагнуть дверной проем, как в зале мгновенно стало тихо. Потом все присутствующие вскочили на ноги и, поняв по нашим лицам, что восторги неуместны, молча склонили головы в память погибших ребят.
Пили долго, но опьянение никак не наступало. Отчаявшись добиться хоть какого-то подобия забытья, я откинулся на спинку стула и оглянулся по сторонам: с остальными творилось то же самое. Девочкам было легче всего: они плакали, кто — опустив голову на стол, кто — откинувшись назад и не пряча слез. Я, сглотнув комок в горле, немного приласкал Иришку по ее разбросанным в беспорядке вихрам, а потом заметил расстроенные глазки Томми, прячущегося за стойкой. Поманив его пальцем, я подставил ему свое колено и обнял устроившегося на ноге пацана за плечи:
— Что, и тебе плохо?
— Да, дядя Вик! Папа плачет в подсобке, я уже не могу, но мне, наверное, не так тяжело, как вам? Я знал-то только вас двоих… Я так боялся, когда по головидению объявили об атаке Циклопов, что могут сбить
— Спасибо, малыш! — Ирина, приподняв голову, заплаканными глазами посмотрела на него и поцеловала парня в лоб. — Мы очень старались вернуться, но, видишь, это получилось не у всех…
— Папа сказал, что вы сделали невозможное. Что одноглазых было слишком много. Что он вообще не верил, что мы продержимся… А я, я — верил! Правда, очень боялся… — Томми всхлипнул и двумя руками обхватил мою ладонь…
— Мы тоже боялись! — призналась девушка.
— Папа еще сказал, что вы могли спокойно уйти, ведь ваши «Кречеты» быстрее, чем любой корабль Циклопов… А вы остались, чтобы нас защитить… Спасибо…
— Мы не могли никуда уйти: как бы мы бросили тебя и всех остальных? — грустно улыбнулся я. — Какие же мы были бы после этого Демоны?
— Я так и сказал! — подпрыгнул от радости малыш. — Я всем говорил, что Большой Демон и Тень, мои друзья, нас не бросят! А все смотрели в небо, на эти страшные вспышки, на дождь из осколков, падающих как метеориты, и вздыхали…
— Молодец! А что твоя Лиза? — вспомнила Ира.
— Она тоже меня поддерживала! Она сказала, что Тень — самая крутая девушка во всей Галактике… И уничтожит целую кучу Циклопов! Тетя Ира! А сколько вы сбили?
— Восемьдесят восемь! — криво усмехнулся я. — Огромная бы получилась куча…
— Ух, ты! — восхитился пацан. — А вы, наверное, сто!
— Чуть-чуть не угадал! — буркнула Ира. — Твой дядя Вик опять был самым быстрым… Я за ним еле успевала…
— Сто десять? Сто двадцать? — нетерпеливо начал дергать меня за руку парнишка, смотря на меня влюбленными глазами.
— Сто тридцать шесть.
— Вот это да! Значит, — он влез в свой маленький коммуникатор, пощелкал клавишами и обвел нас довольным взглядом, — У Тени уже двести двадцать два, а у вас — триста тридцать девять!!!
— Ты что, ведешь счет? — удивилась Ира.
— Все ведут! У нас ребята выбрали себе по одному кораблю, и собирают все, что смогут, о его пилоте и его достижениях. А я вот собираю все о вас двоих: не могу же я вас бросить?
— И как, много чего в коллекции? — я потрепал его непослушные вихры.
— Да пока не очень. Я лазил в Галанет, а там про вас почти ничего нет… Только краткие автобиографии, списки орденов и медалей, воспоминания ваших друзей и знакомых о встречах с вами — книг двадцать на каждого…
— Ничего себе? — я почесал затылок и уставился на не менее ошарашенную девушку. — Какие книги?
— Могу сказать названия! — Томми гордо посмотрел на меня, довольный, что смог нас чем-то удивить. — А если надо, то из дому скинуть вам адреса сайтов или переслать файлы с текстами…
— А ну, скажи-ка парочку! — попросила она, придвинувшись к нему поближе.
— О вас, например, есть такая, — парнишка заглянул в коммуникатор и зачитал: — Роберт Богданов. «Воспоминание о Тени». Чуть больше мегабайта текста. Я читал, — такая муть! Я почти ничего не понял…