Демон
Шрифт:
— Башня, я Большой Демон! А почему не видно моих ребят?
— Позавчера Циклопы атаковали Лагос и «Скорпион» ушел туда. А четыре часа назад Циклопы начали появляться и здесь…
— Сколько кораблей противника у Лагоса?
— Четыреста с лишним. По крайней мере, на момент ухода рейдера в прыжок…
— Черт! Ребят слишком мало… — я бессильно выругался и сжал кулаки: — Что скажете, Ира, Гельмут?
— А что говорить? — зло буркнул Шварц. — Если послать меньше пяти звеньев, то они не прорвутся. Если больше, то нам капут. Надо сначала разобраться тут, а потом лететь на помощь…
— Я тоже так считаю! — поддакнула Ира. — Только вот что-то уж
— Вот именно! А там Семенова убивают… — скривился я. — Но, увы, делать нечего… Демоны! Внимание всем! Ребята, вы все прекрасно понимаете: чем быстрее мы уничтожим врага здесь, тем быстрее поможем ребятам в Лагосе. Хочу попросить вас об одном: не рискуйте! Каждый потерянный корабль, даже не сбитый, а потерявший способность к полноценному ведению боя, уменьшает вероятность того, что мы победим. А не победить мы не имеем права… Так что будьте предельно расчетливы. Каждое звено работает самостоятельно: мне нужно, чтобы вокруг планеты постоянно вертелась карусель, и чтобы Циклопы были вынуждены максимально рассредоточить свои силы. Перезарядка при расходовании более шестидесяти процентов боекомплекта… Башня! Обеспечьте меня боеприпасами!
— Большой Демон! Работайте спокойно: транспорты будут подниматься бесперебойно…
— Тогда атакуем по готовности! Удачи! Я — с вами!
Следующие сутки прошли в бесконечном кружении, атаках, перезарядках. Циклопы горели, взрывались, разваливались пополам, но их все-таки было слишком много: уже через пять часов после нашего прилета они взорвали одну крепость, еще через одиннадцать часов — вторую; потом и мы, устав до предела, начали совершать ошибки. На двадцать втором часу полетов погиб первый Демон. Еще через час — его напарник. Девять оставшихся звеньев все еще летали, но, почувствовав, что и я начинаю ловить себя на ошибках пилотирования, я приказал пяти парам лететь спать. Следующие четыре часа были самыми мрачными в моей жизни: я метался между машин противника, практически не соображая, что делаю. Превратившись в придаток к орудиям «Кречета», я умудрялся кого-то сбивать, но, сознавая, что балансирую на грани беспамятства. За полчаса до пробуждения десятки Гельмута я потерял еще двоих: один воткнулся в борт корвета, то ли не справившись с управлением, то ли просто заснув, а второго зажали восемь истребителей и крейсер, и просто протаранили, разменяв машину на машину. Поняв, что Циклопы сменили тактику, я отозвал два оставшихся звена и, разбудив смену, приказал им не давать возможности себя таранить… А потом потерял сознание, еле выведя «Кречет» на орбиту Квидли…
Через четыре часа, проснувшись и нажравшись восстанавливающих таблеток, мы снова влезли в кашу вокруг трех оставшихся крепостей. Шварц умудрился не потерять ни одного человека, и я немного воспрял духом: Циклопов осталось чуть больше ста восьмидесяти. Еще восемь часов мы работали по четыре звена, сбив почти девяносто кораблей, а потом Циклопы дрогнули: сначала в прыжок ушла эскадра из двадцати вымпелов, потом за ними бросились остальные. Мы рвали отступающего врага до последнего, уполовинив число пытавшихся сбежать. А потом вернулись к планете, перезарядились, и я приказал всем спать…
— Викки! Ты что! Там Игорь, там всего пять звеньев! — заорал на меня Гельмут, услышав про пятичасовой сон.
— Не ори, Аллес Капут! Куда ушли Циклопы? — рявкнула на него Ира.
— Причем тут это? — под общий ропот своих ребят огрызнулся Шварц. — Надо прыгать прямо сейчас!
— А притом, что ближе всего —
— Я не подумал! — потерянно признался пристыженный Гельмут. — Я просто волнуюсь за ребят…
— А я, по-твоему, нет? — устало пробурчал я. — Я сказал, всем спать… Быстро! Принимайте снотворное, делайте, что хотите, но через пять минут будьте без сознания…
— Есть, командир! — облегченно отозвались ребята и отключились.
— Башня! Я — Большой Демон! Мы — отдыхать… Если что — будите!
— Демон! Я Башня! Сделаем все, что надо…
— Демоны! Подъем! У нас опять гости! — донесся сквозь сон голос диспетчера, и я, еще не продрав глаза, забросил в рот подготовленные таблетки.
— Я — Тень! Вижу врага! Двести вымпелов. До подхода — три минуты…
— Демоны, я — Большой Демон! Двигатели не включать… Ждем, пока они доберутся поближе… Атака — только по моей команде! Вопросы?
— Понятно, командир! — Гельмут немного помолчал и внезапно добавил прямо на открытом канале: — Прости, Вик, что засомневался! Я — никудышный тактик…
— Перестань! Просто я обязан думать не только о нас, но и о тех, кто внизу. Сам таким же станешь…
— Я понимаю! — Гельмут что-то пробормотал себе под нос и снова повысил голос: — Тень! Иришка! И ты прости! Я был не прав…
— Проехали! Я понимаю! Кстати, не пора ли разогреваться?
— Еще минуту! — придержал я ребят, наблюдая, как обрадованные нашим отсутствием Циклопы резво втянулись в перестрелку с расчетами крепостей. — А вот теперь атакуем…
Сорок секунд, необходимые на экстренный разогрев двигателей, тянулись ужасно долго, но потом кресло привычно бросилось в спину, и я атаковал. На первом же проходе я свалил семь кораблей. На втором — еще четыре. На четвертом — Циклопы бросились врассыпную.
— Работаем поодиночке! — заорал я. — Валите всех! Не давайте им уйти!!!
Пытающиеся в панике уйти в разгон корабли врага вытянулись одной длинной колонной, а мы заходили на них с боков, заставляя сбрасывать скорость, и стреляли, стреляли, стреляли. Ушли только те, кому хватило мужества или страха не отворачивать, сохраняя вектор движения. Но таких оказалось мало: по докладу Башни, лишь восемнадцать. Остальных рассеяли по системе и уничтожили за двадцать минут. Потом, довольные собой, мы быстро перезарядились и, наконец, ушли к Лагосу…
В системе Лагоса было мрачно: у планеты осталось всего четыре орбитальные крепости…
Стоило нам начать движение к планете и вызвать Демонов, как тут же я услышал усталый голос Семенова:
— Викки! Это я, Игорь! Где вы, черт вас дери?
— Отбивали Квидли. Как у тебя тут дела? — отозвался я, чувствуя холодок в душе…
— Хреново — дальше некуда! Остались только три звена: мое, Элен и Яшки. Всех остальных — нет! Что у тебя?
— Восемь звеньев… Все, кто остался!
— С ума сойти! Двадцать два! Из пятидесяти двух… Ненавижу! — Элен почти рыдала в микрофон, и я, чтобы не дать ей сорваться, скомандовал: