Чтение онлайн

(молчание, скрип - либо двери, либо рассохшегося стола)

Что- то нервы совсем расшатались. Да если бы и были -что с того? Никакого следа в истории они не оставили. Найти семью Кудесника - не так уж легко, если вообще возможно. Эти люди поселились глубоко в провинции, да еще и под другими именами. Рейхс-фюрер не ошибся в своем замысле. Надо полоть грядку от сорняков, когда они выросли.

…Иначе никогда не узнаешь, сколько сорняков окажется на грядке.

(звук глотка, бульканье)

Два римских солдата, невесть откуда взявшиеся в гроте Кудесника, вызвали удивление и смешали мои планы. Но ненадолго. Я позаботился, чтобы анонимное письмо об их частых

отлучках получил центурион, командующий охраной на вилле Пилата. Встревоженный возможной угрозой персоне прокуратора (слишком уж часто голубки пропадают по вечерам), он проследит за ними и сделает верные выводы. Будем считать, этих двоих уже нет. Навряд ли они сегодня вернутся в грот у Масличной горы. Сидя за столом, я боролся с искушением подсыпать толику крысиного яда всем гостям Кудесника, в то время как те вкушали суп из чечевицы, но…

Это уже напоминает охоту тигра за мышами. А я хочу увидеть настоящий, животный страх в глазах Кудесника. Его я пристрелю первым. Когда стая львов теряет вожака, она превращается в баранов, покорно движущихся на бойню. Тела мертвецов здесь же, на месте, предам огню, а обгоревшие кости раздроблю на мелкие кусочки и отнесу подальше от грота. Закопаю где-нибудь в лесу, у корней деревьев.

…Я понимаю важность своего задания. И все же чувствую вязкую, обволакивающую грусть, смешанную с чайной ложкой мертвой тоски. Мне очень хочется вернуться… пройтись вновь по набережной Шпрее, увидеть улыбки девушек в нарядных платьях, выпить чашку кофе по-венски, съесть огромную порцию айсбайна [14] с кислой капустой. Я не отвык от кофе за семьдесят лет в Тибете, и даже сейчас мне трудно осознавать, что я никогда не почувствую его чудесный вкус. Он, конечно, существует, растет в Эфиопии, но где я буду искать эти зерна? Я абстрагируюсь от кофейной «ломки» мысленным осознанием - это мизерная, ничтожная мелочь на фоне моей глобальной исторической задачи. Волею рейхсфюрера я сам исправляю примитивные ошибки истории. Творю ее прямо сейчас вот этими руками - глядя свысока, как ломается и исчезает, корчась в предсмертных судорогах, старый мир. Предназначение арийской нации с самого начала являлось божественным - европейским ученым глупо это отрицать.

Древние племена мужественных светловолосых ариев - моих далеких предков, переселившихся в Европу с ледяных вершин гималайских гор, безусловно, обладали сверхъестественными качествами. Вместе с чистейшей кровью их ум и сила передались и нам, современным немцам: нордические боги сами поручили германской расе, чтобы мы стали господами никчемных и ленивых народов. А я? Почему бы не пойти еще дальше, когда моя миссия завершится? Власть в античные времена часто падала в руки авантюристов, как сгнившее яблоко с дерева. Цезарями Римской империи становились и солдаты, и обычные чиновники, и безымянные люди с мешками золота. Вроде сенатора Дидия Юлиана [15] , купившего трон с торгов, словно пальто на сезонной распродаже. Чем я хуже их? Дряхлый цезарь Тиберий умрет через четыре года, императором станет солдатский любимец - Калигула, ненормальный юноша по кличке «Сапожок». Но и он впоследствии быстро подохнет, заколотый преторианцами - вместе с женой и дочерью. ЧЕТЫРЕ ГОДА. Вполне достаточно, чтобы, приложив мои умения и способности, заработать нужную сумму денег, а также приобрести необходимую популярность среди римского плебса. На моей стороне - знания будущего: например, только мне известен точный день и час смерти Тиберия. И если, скажем, я сумею отодвинуть от трона Калигулу, то следующим цезарем Рима станет вовсе

не он…

…Мой профиль на золотых монетах. Статуи из мрамора в мою честь. Причисление меня к богам после смерти. Ulricus Magnificus [16] . Вот удивятся потомки, обнаружив внутри гробницы одного из величайших императоров, заряженный пленкой рекордер в коробке из нержавеющей стали. Ах, что-то я размечтался раньше времени. Моя работа еще не закончена. Помечтаю ночью, за стаканом отличного вина.

(щелчок выдвинутой из «люгера» обоймы) Шесть патронов. Один к одному. Как толстенькие желуди, лоснящиеся от масла. Как раз по штучке на каждого. Для верности - в голову.

(судя по звуку, обойма возвращается обратно)

…Пора собираться. Время пришло.

Глава девятая

VAE VICTIS [17] (подземелье в окрестностях грота Кудесника близ Ерушалаима, по местному времени - чуточку попозже)

...Характерно поджав губы, Эмилиан оценил открывшуюся ему безрадостную картину: темный каменный грот, жуки, ползающие по стенам, сплошь облепленным зеленой плесенью, и два человека с покрытыми кровью лицами, испуганно застывшие в окружении десятка окоченевших трупов.

–  А я-то думаю, - двинул квадратной челюстью центурион.
– Куда это вы исчезаете со двора, как только стемнеет? Конечно. Задурили голову прокуратору, что ходите по лугам да стогам миловаться, и полагали - все у вас схвачено? Попались, собаки! Долго чикаться с вами не станут - утром же прибьют к кресту. Ну а я - получу повышение за поимку шайки разбойников.

Эмилиан не спешил. За его спиной, вылезая из пролома, под звон оружия и скрежет камней выстраивались в ряд все новые и новые солдаты из центурий, охраняющей дом Понтия Пилата. Центурион откровенно упивался своим триумфом.

–  Гм… - сказал Калашников, неловко попятившись.
– Эмилиан, как бы тебе объяснить деликатно… Короче - это вовсе не то, что ты думаешь.

–  Правда?
– раскрыл рот Эмилиан.
– Ну, конечно! Тогда вы свободны.

–  Спасибо, - обрадовался Малинин.

–  Не за что, идиот, - ответил Эмилиан.
– Стой на месте, я пошутил.

Малинин, харкнув центуриону под ноги, отступил к Калашникову.

–  Это несправедливо, повелитель, - пожаловался он.
– Мало мне вашего пренебрежительного отношения - так еще всякая сволочь обозвать норовит.

–  Братец, - логично заметил Калашников.
– А зачем ты ездишь туда, где тебя все знают? Я бы на твоем месте уже давно сделал определенные выводы.

В пещере стало совсем светло от солдатских факелов.

–  О Юпитер, - побледнел Эмилиан.
– Вы не просто разбойники, которые по ночам грабят и убивают прохожих. То, что вы совершили - подпадает под государственное преступление, равносильное связям с парфянскими агентами. Теперь очевидно - вы собирались поднять мятеж против римлян.

Он красноречиво указал на труп первосвященника Иудеи.

–  Значит, именно вы, ублюдки, причинили прокуратору кучу неудобств?
– центуриона озарила догадка.
– Каиафа пропал сразу после беседы с Пилатом, по дороге к резиденции Ирода Антипы. И слуги, и охрана слышали - их последний разговор вовсе не был преисполнен взаимной любви. В городе происходит брожение. Сегодня мой соглядатай прислал тайное донесение из Синедриона - великого прокуратора уже открыто обвиняют в похищении Каиафы. Еще немного - и священники Иудеи подняли бы чернь на бунт. Однако планы ваших парфянских покровителей не удались. Мы предъявим народу не только тело Каиафы, но и его убийц…