Чародейка
Шрифт:
Волосы на затылке начали медленно подниматься дыбом.
Под ивой стоял тигр. Взгляд отмечал белоснежную шкуру животного, на которой ярко выделялись черные полосы. Из ощеренной пасти торчали длинные бивни, разделенные более мелкими, «тигриными», зубками.
Зажмурившись, Надежда помотала головой. Не помогало. Стало даже хуже.
Когда она вновь открыла глаза, тигр был уже не один. Рядом с ним возникла женщина. Стройная и высокая. Черты лица выглядели по-человечески правильными. Но… глаза? Ужас, полный, страшный, настоящий, не
Заполненные светом глазницы повернулись к Надежде, заставляя физически ощутить тяжесть взгляда. Дышать стало труднее.
– Время пришло вернуться, Джайна. – Голос заполнил собой, - пространство? сознание? – Время пришло! Ассиорт ждет, чтобы старые кошмары могли возродиться и умереть окончательно.
Свет начал меркнуть. И слава богу!
Надежда почти с радость нырнула в спасительную тень обморока.
***
Дурнота подкатывала к горлу. Голова кружилась, как бывает, когда перекатаешься на каруселях. Картины, всплывающие в памяти, выглядели настолько дикими и нелепыми, что дальше следовало многоточие…
Кто-то из новых друзей-товарищей, видимо, насыпал в чай травку? Вот только в чай траву засыпать не полагается. По традиции её, вроде как, курить надо? А так как Надежда - дама не курящая, выходило, что ей не смешно.
Женщина открыла глаза. Взгляд уперся в нечто полотняное, вызывающее ассоциативное восприятие - полог палатки? Непривычные звуки свидетельствовали, что тарантас передвигается. Значит, кибитки! Судя по ощущениям, передвигалось «это», чем бы оно там не было, на квадратных колесах.
Рядом нарисовалась девичья физиономия. Весьма симпатичная: черноглазая, черноволосая, чернобровая и белолицая.
– Она очнулась, - возбужденно крикнула неизвестная.
Кибитка замерла. Разошедшаяся ткань явила ещё одно, круглое и веснушчатое, лицо. Рот парня растянулся в улыбке от уха до уха.
– Ну, как ты? – Дружелюбно обратились к ней.
– Не знаю, – слова давались с усилием. – Вы кто?
– Я – Рика. Это, - девушка кивнула в сторону попутчика, – Лэш.
Надежда с отстраненным любопытством рассматривала одежду незнакомцев. Больше всего наряды напоминали костюмы раннего средневековья: одетая одна на другую туники довольно темных цветов.
– Где я?
Молодые люди переглянулись. После чего темноволосая темноглазка с сочувствием сообщила:
– В Райском лесу.
– Где?! – Ужаснулась Надежда.
– В Райском лесу, - подтвердил юноша, по имени Лэш.
Надежда часто заморгала, пытаясь понять: что это - розыгрыш? Или чудовищная правда?
– Вы что? Хотите сказать, что я – умерла?!
Ребята вновь переглянулись.
– Ну, - пожал плечами молодой человек, - думаю, жива ещё. Вопрос другой - надолго ли? В Райском лесу, как известно, только нежить и существует. А теперь, окажи любезность, скажи нам – кто сама-то такая будешь? Как тебя угораздило попасть в это
– Не знаю, - искренне призналась молодая женщина. – Я не знаю! – Почти истерично крикнула она, натолкнувшись на недоверчивые взгляды.
Надежда откинула полог.
Лес. Ни сколечко не похожий на названные кущи. И уж точно, ни чем не напоминающий привычно-цивилизованный, прирученный, загаженный Подмосковный.
То была дремучая, темная, грозная, труднопроходимая чащоба. Узкую тропинку зажимали огромные узловатые деревья. С них рваной бахромой свисали лианы и мох. Оголенные мощные корневища едва прикрывала плесень. Словом, пейзаж наводил на мысль о былинах, «мрачных муромских лесах» где «всяка нечисть бродит тучей», и наводит «жуть и страх».
– Это – «Райский лес»?! – Обернулась Надежда к нечаянным попутчикам.
– Он самый, - кивнул Лэш.
Всю сознательную жизнь Надежда играла по четко прописанным правилам. Женщина свято верила, что сложит два и два и получит в итоге четыре. И вот, на глазах все рассыпалось, как карточный замок. Законы бытия вышли из-под контроля. То, что происходило, - глупый, необъяснимый, непостижимый бред, - не вмещающийся ни в какие привычные рамки.
– Н-да, - протянула молодая женщина.
– Не каждому посчастливится в такой рай попасть.
Парень хмыкнул:
– Уж попала, так попала. Как только угораздило?
– А вас? – Пришел черед Наденьки проявить любопытство.
Рика внимательно оглядев собеседницу, махнула рукой:
– Ты, наверное, уже догадалась о роде нашей деятельности?
Надежда ответила непонимающим взглядом.
– Мы бродячие артисты, - пояснил Лэш. – Перекусить хочешь?
Странница с благодарностью приняла кусок черствого хлеба и затвердевшего сыра, - наличие пищи подтверждало существование плоти, отрицая факт смерти.
– Несколько дней назад, - продолжила рассказ Рика, - наша труппа получила заказ от господина, что имеет земли в Райских лесах. За выступление такую цену обещали, что глаза жадность застила. Мы сочли, что риск оправдан. Среди наших не было уроженцев этого края. Мы знали об этом проклятом месте лишь понаслышке. Вот и влипли.
Надежда нахмурилась:
– Влипли?
Лэш кивком подтвердил:
– Влипли. Откуда ж ты такая взялась, что о Райских топях никогда слыхом не слыхивала?
Надежда вздохнула.
– Не помню.
Дешевый трюк сценаристов, штампующих мыльные сериалы, пришелся на руку: спасительная легенда об амнезии прикроет все неровности и шероховатости.
Надежда вновь окинула взглядом тоненькую тропочку.
– А он длинный, этот Райский лес? Хотелось бы поскорее выбраться отсюда.
Товарищи не весело засмеялись:
– Хотеться бы то – хотелось. – Понурил плечи Лэш.
– Да вот надеяться на это мало приходиться. Дай Создатель вообще живыми остаться. Места здесь гиблые. А с нами даже захудалой клирички нет.