Чтение онлайн

— Merde! [36]

Между ног сочится что-то липкое. Мне холодно и больно; ей-богу, таким трением я заработала как минимум ожоги третьей степени. Не могу поверить, что это так дерьмово. Флер уверяет, будто после первого раза становится лучше, но, если честно, по-моему, хуже уже просто некуда. Если в этом и состоит секс — то, извиняюсь, мне вообще непонятно, из-за чего весь сыр-бор.

Прикурив две сигареты, Мишель протягивает одну мне. Уже собираюсь сказать, что не курю, но передумываю: обычно из дома я тоже не убегаю — и не напиваюсь арманьяком, и не теряю

девственность.

— Хорошо, да?

Закашлявшись, выдыхаю:

— Наверное.

— В следующий раз будет лучше, — уверенно заявляет он. От сигареты мне становится тошно. Комната вращается, и я вдруг понимаю, что меня сейчас вырвет. Выпрыгиваю из кровати и опрометью бросаюсь к смежной ванной; по внутренней стороне моих бедер стекает семя.

Арманьяк, когда выливается наружу, жжет даже сильнее, чем когда я заливала его внутрь. Я тужусь, пока рвота не превращается в сухой кашель, смываю и захлопываю крышку унитаза, и сижу, прислонившись к ней головой. О Господи, что я наделала?

Час назад это казалось неплохой идеей — когда я наткнулась на Мишеля, расплескав кофе на нас обоих. По тому, как он жадно смотрел на меня, я поняла: он меня хочет; и я осознавала, что именно он имел в виду, когда пригласил меня в свою комнату — привести в порядок рубашку. Мне просто хотелось хоть ненадолго почувствовать себя нужной. Нужной хоть кому-нибудь.

Все ноги у меня перепачканы кровью. Включаю душ. Ледяная вода вмиг меня отрезвляет. Никогда не думала, что мой первый раз будет вот таким. Я представляла… не знаю, что я представляла: тихую музыку, свечи, поцелуи, от которых я таю. Романтика, фейерверки, ощущение, словно я только что выиграла в лотерею.

Я тщательно моюсь, хотя кожа покрывается от холода мурашками. Нет смысла раскисать и пускать нюни по поводу случившегося. Это тебе не сентиментальный роман.

Когда я возвращаюсь, Мишель откидывает покрывало и похлопывает по мокрой постели.

— Иди сюда.

— Мне нужно в свою комнату…

— Потом, — произносит он с удивительной ухмылкой, которая подсказывает мне, что совсем скоро он станет таким же неотразимым, как его отец.

— Maintenant [37] твоя очередь.

Первое, что я ощущаю после пробуждения, — боль между ног. Я улыбаюсь. Мишель в самом деле быстро научился. Следующий раз был значительно лучше. А третий…

Третий. Bay!

Следующее, что привлекает мое внимание, — стрелки на часах.

Сверяюсь с теми, что висят над кроватью. Семь пятнадцать. Черт! Наверное, я заснула после последнего раза, что, впрочем, неудивительно…

Мишель лежит поверх моих залитых кофе джинсов и рубашки. Встав на колени, пытаюсь вытянуть из-под него одежду, чтобы не разбудить. Несомненно, вчера под конец мы здорово повеселились. Впрочем, что-то подсказывает мне: я не из тех, кто любит утренний секс. О, ну давайте же, вылезайте из-под него.

Раздается легкий стук в дверь. Я каменею.

— Мишель! Es-tu pret? [38]

Твою мать! Мать, мать, мать!

— C'est sept heures et quart, Michel. Tu sera en retard pour l'ecole [39] .

—

Мишель! — шепчу я. — Мишель, просыпайся!

Он с рыком поворачивается на бок и продолжает громко храпеть. Я быстро выхватываю из-под него одежду. Придется спрятаться в ванной, пока мадам Лавуа не уйдет, а потом потихоньку прошмыгнуть в свою комнату…

Мать Мишеля снова стучится.

— Мишель?

На полдороге к ванной я замечаю, что посреди комнаты, просто-таки напоказ, лежит мой розовый лифчик. На четвереньках, как первобытный человек, подползаю к нему и хватаю улику.

Ручка двери поворачивается.

Я сейчас умру.

Не знаю точного значения слова «putain», но, по-моему, оно не самое лестное.

Стою на пороге, размышляя, что мне, черт возьми, теперь делать. Наличными у меня всего каких-то двадцать евро. На них даже такси до вокзала не поймать. Конечно, есть еще папина кредитка, но я понятия не имею, где ближайший банкомат. Я вообще не имею понятия, что где находится, потому что впервые покинула дом Лавуа с самого приезда. Если бы Флер не ушла в школу, ее мать наверняка не посмела бы выставить меня.

Господи, ну и сучка. Как будто я одна во всем виновата. Вообще-то Мишель тоже там был, а она ему и слова не сказала. Не могу поверить, что она просто взяла и выкинула меня на улицу.

Черт! Я не могу поехать домой — и не могу остаться здесь. Может, отправиться на юг, в Прованс, и подыскать какую-нибудь работу, пока окончательно не определюсь, как быть? Например, собирать виноград. А разве в апреле виноград вызревает?

Входная дверь снова распахивается, и я стремглав сбегаю по ступеням, пока Круэлла не содрала с меня кожу заживо.

— Кейт, подожди! — Мишель шлепает за мной босиком, в одних джинсах.

Я жду. О Господи, он в самом деле сексуален. Да по сравнению с ним Дэн обладает сексапильностью Мистера Бина.

— Ma mere. — Он пожимает плечами. — Она стьерва. Мне жаль, что она так поступить.

— Да, конечно. Какая разница?..

— Пожалуйста, Кейт. Я беспокоюсь за тебя. Мы иметь вилла в Марселе. Я написать тебе addresse. — Он сует мне в руку конверт. — Я позвонил Лорэн, наша домоправительница. Сказать ей, что все в порядке.

Нащупываю в конверте толстую пачку евро.

— Я не могу взять их…

— Отдашь потом, ладно? Я сказать Флер, что случилось, и она приедет тебя навестить в уик-энд. Мне жаль, Кейт. Ты мне очень нравишься — beaucoup.

— И ты мне нравишься beaucoup, Мишель, — с улыбкой отзываюсь я.

Он взбегает по ступенькам и, коротко махнув рукой на прощание, исчезает в доме.

Запихнув деньги и бумажку с адресом в рюкзак, я беру стюардеску и тащусь к ближайшей большой дороге. Все хорошо. Я все могу. Сейчас найму такси до вокзала, а там возьму билет на ночной поезд до Марселя. Если расплатиться за билет наличными, папа не отследит меня по номеру кредитки. Я не собираюсь скитаться вечно; мне просто нужно привести мысли в порядок, прежде чем вернуться домой и взглянуть в лицо действительности.