Чтение онлайн

— Ну, так что, можно? — перебивает Кейт. — Я имею в виду: взять что-нибудь?

Этна пожимает плечами:

— Почему нет? Я подыщу подходящую работу и привезу в школу.

— Я тоже заскочу, — радостно сообщаю я. — На праздник.

Кейт мрачнеет.

— Прекрасно, мам. Испогань мою репутацию. Здорово придумала.

— Кейт…

У меня перед носом захлопывается дверь.

После ухода Этны меня охватывает внезапный прилив энергии — я распахиваю ставни и тружусь над незаконченными полотнами, пока не становится темно хоть глаз выколи. Всю ночь мозг кипит образами. На рассвете, когда Уильям еще спит, я снова возвращаюсь

в мастерскую.

На следующие десять дней я с головой ухожу в живопись: пишу холст за холстом — абстрактные образы в акварели, масле, угле и гуаши, — поглощенная отчаянной необходимостью выплеснуть на бумагу или холст вихрь из своего сознания, пока дверь творчества не захлопнется снова. Я не сплю, почти не ем. Очевидно, таблетки мне больше не нужны. Наконец-то я определенно пережила депрессию, слава Богу, и перестаю принимать лекарства. Никакая у меня не мания — просто в последние несколько дней хорошее настроение. Уильям пытается заставить меня отдохнуть, а я не могу — мой мозг пылает. В конце концов, Уильям смиряется.

— Пусть выгорает постепенно, всему свое время, — заключает он. — Зайду за тобой попозже, Бэт. Не волнуйся.

Заказываю еще краски, еще холсты, неосмотрительно расплачиваюсь своей кредиткой за профессиональную фотокамеру «Никон» стоимостью несколько тысяч фунтов — я решила делать черно-белые снимки на стекле, а потом их расписывать. Работая насыщенным темно-коричневым пигментом, вдруг осознаю, что мечтаю о бельгийском шоколаде. Не задумываясь, заказываю коробку конфет прямиком из Брюсселя. Уильям не будет против. Этна права: я, в самом деле, хороша, и то, что творю сейчас, — одни из моих лучших работ. И пусть Этна обязательно устроит мою выставку. Почему я всегда так скромничала? Только подумать: не вернуться в колледж лишь из страха осуждения — притом, что таких студенток, как я, было по пальцам пересчитать! Возможно, стоит закончить образование… хотя бы докажу… ну, не знаю, что именно… что-нибудь…

Вскоре вся мастерская завалена полотнами, и тут меня осеняет: конечно же, она слишком тесная! Мне необходимо что-нибудь вроде лондонской студии Этны, эдакое громадное, светлое, широкое пространство, где можно развернуться, раза в четыре больше моей омерзительной каморки. Наш сад вполне позволяет расшириться… нет, лучше совсем снести эту штуковину и начать все заново. Если уж делать, то делать по правилам. Да-да, большая открытая студия; надо снести теплицу Уильяма, и будет полно места; Уильям все равно в теплице ничего не выращивает. Конечно, придется еще передвинуть гараж: он мешает, ведь мне нужно естественное освещение — много-много света…

Связываюсь с архитектором. Он оказывается весьма любезен, когда я объясняю ему, что самое главное — время, а деньги не имеют ни малейшего значения.

Всего несколько дней уходит на работу с чертежами и обсуждение вариантов. Разумеется, Мюррей прав: сиюминутное не должно заслонять будущее. В этом контексте высокие потолки из балок и отдельная фотостудия наверху — в самом деле выгодное предложение. Не стоит докучать такими мелочами Уильяму — особенно учитывая обстоятельства. В жизни не видела его таким раздражительным. Например, рассердился из-за бульдозера (бедный Мюррей, он ужасно расстроился — после всех наших трудов), а потом рванул из дому после какого-то телефонного звонка с работы, даже не попрощался — что совсем на него не похоже.

Нет. Подождем, пока все не будет завершено; пятидесятипроцентный

залог — совершенно обоснованная мера, тем более что деньги, отложенные Сэму на колледж, еще долго не пригодятся. А когда время настанет, я верну их в десятикратном размере: по сравнению с доходом от продаж моих работ эта сумма покажется каплей в море.

Влетаю в дом в грандиозном настроении и бросаюсь на шею дочери, возящейся у плиты с чайником; делаю вид, что не замечаю, как она при этом морщится.

— Дорогая, у меня великолепная идея! Завтра мне нужно съездить в Брайтон — я должна увидеть море, должна закрепить этот цвет в памяти. Почему бы тебе не составить мне компанию, Кейт? Мы чудно проведем время, и…

— Мам, в другой раз. Скоро экзамены, я не могу просто взять и сбежать.

Бедняжка, у нее совсем усталый вид. Она слишком переутомляется. Понимаю, экзамены — это важно, но иногда просто необходимо сделать перерыв и насладиться жизнью!

— Конечно же, можешь, милая. Я ничего не забыла, просто подумала, что перерывчик тебе не помешает. Мы слишком мало времени проводим вместе, и я скучаю по тебе, мое солнышко. А твоя дурацкая школа за неделю никуда не денется…

— Мам, ты, по-моему, не въезжаешь, — огрызается Кейт, ополаскивая руки под краном. — Я не хочу ехать в твой долбаный Брайтон смотреть на море. Мне не пять лет, семнадцать, и мне нужно учиться!

— Ладно-ладно, милая. Не кипятись. Я просто подумала, что это было бы здорово, хотела немножко отвлечь тебя…

— Слушай, если хочешь в самом деле помочь, позвони Этне и напомни насчет работы, которую она нам обещала! Аукцион в субботу, и во всех буклетах значится ее имя. Если она не появится, я повешусь!

— О, я уверена, что она обязательно…

— Ладно, забей. Я ухожу к Клем!

Уж и не знаю, что в нее в последнее время вселилось. Целыми днями она пребывает в каком-то странном настроении. Видимо, нервничает из-за экзаменов.

Звоню Этне насчет скульптуры.

— О Боже! — восклицает она. — Я же пообещала, точно! Только я сейчас по уши занята, никак не могу вырваться. Слушай, а если я пришлю чертову статую на такси, ты могла бы отвезти ее вместо меня?

Я говорю — конечно, потому что в кои-то веки в самом деле чувствую, что могу.

Разумеется, я не ожидала, что меня позовут на сцену, чтобы представить дурацкую штуковину. Впрочем, в субботу у меня восхитительное настроение, я не чувствую никакой скованности. Я взбираюсь по ступенькам помоста, установленного на краю школьного футбольного поля вместе с шедевром Этны — изящной (и притом весьма тяжелой) бронзовой абстракцией высотой в два фута.

Несмотря на жидкие вежливые аплодисменты, никто не обращает на меня особого внимания. Даже Кейт что-то яростно шепчет на ухо Дэну, пока идут торги.

Директриса старается изо всех сил.

— Работа Этны Бромтон, — бодро объявляет она. — Несомненно, найдутся желающие ее приобрести! Так, там, в самом конце? Давайте же, леди и джентльмены, вы жертвуете на благие цели. Итак, кто первый? Начальная цена — тысяча фунтов!

Собравшиеся медлят в нерешительности. Дело не в том, что у них нет денег (в конце концов, год обучения в школе у Кейт стоит почти двадцать тысяч), беда в другом: эта публика не великие ценители искусства. Им нужна симпатичная картинка, изображающая то, что они в состоянии узнать: деревья на холме, коровки в поле. Ну и чтобы сочеталась с новыми занавесками.