Цена предательства
Шрифт:
— Да, да, тааак хорошо, бейте его…Да, глубже моя кошечка…
Раздавшийся хлесткий удар оторвал меня от созерцания императора… Напротив его стула стоит металлическая решетка, к ней, широко раскинув в стороны руки, привязано какое-то существо. Сзади него стоит стражник с кнутом.
Рядом стоит жаровня, на ней накаляются металлические инструменты, другой палач стоит, прижимая горячую палку к груди пленника. Послышался глухой стон — узника, еще один и еще — моего отца, он закинул голову от волны удовольствия;
— Еще, еще, — с расстановкой, томно распоряжается он, — другая
Я подхожу к другому окну — вижу Мериданона, каких-то людей, одного темноволосого, бородатого незнакомца, одетого в кожанную коричневую одежду, он выглядит как уроженец Вередии.
Отец отталкивает девушку, она остается лежать там, где упала. Встает, поправляет штаны, я стыдлива отвожу глаза, не стоит дочери видеть то, кусок чего болтается там… Подходит к пленнику:
— Ну, скажешь слова подчинения?
Пленник молчит. Опять раскаленная палка, я чувствую противный запах горящей плоти.
Когда все кончилось, Мериданон, подчиняясь жесту отца, подходит с поникшему пленнику, с гримасой омерзения на его благородном лице, кладет руку на белую голову, пленник дергается — маг его лечит. Ожоги на моих глазал перестают кровоточить, но не затягиваются, видимо не в первый раз уже его лечат. Пленника снимают с решетки, скованного по рукам и ногам странными белыми кандалами, бросают на пол. Все уходят.
Я, заинтригованная, полная чувства гадливости, следую по темных туннелям в императорский кабинет. Там все как раз собираются.
— Да, да, ваше величество, — говорит Вередиец, — вы все правильно делаете, продолжайте поколачивать его, покричите, поприжигайте, главное, дайте ему понять, что вы очень, ну очень злы…
— А я и так очень и очень зол, — прерывает его император.
— Да, да я понимаю это расстраивает чрезвычайно, — добавляет Мериданон, — но тут я совершено, абсолютно беспомощен. — он устало садится в кресло и вытирает лоб, — как я уже говорил — этот маг в тысячу, нет в десятки тысяч раз сильнее меня, да и любого мага в этом мире, я никак не могу пробиться через его защиту, да даже, если и пробьюсь…
— Если мы и пробьемся, — подхватывает его чернобородый, — обряд можно совершить только сняв весь мифрил! Весь, до одного, что является…
— Что является абсолютно не возможным, — как бы подхватывая передачу, продолжает Мериданон, — уважаемому господину Заросу даже такому сильному магу-менталисту, чтобы установить контроль надо по крайней мере пять секунд…
— По крайней мере, по крайней, — суетливо двигаясь по императорскому кабинету, подтверждает Зарос, — и то, при условии, что вы его максимально, да, да, абсолютно, несомненно максимально ослабите. Для захвата контроля такого уровня магии надо много сил, а для прохождения обряда подчинения надо чтобы особь была в сознании и без мифрила, да, да, но тогда, когда мы снимем мифрил…
— Тогда он нас всех тут развеет в пыль идиоты! — заорал отец. Никогда я его не видела в такой ярости. — О чем вы только думаете, слабоумные!
— Да, да надо его ослабить, очень, очень ослабить, магическая атака взглядом и волей — самый распространенный
— Тут необходимо воздействие на уровне высочайшего мага-ментала. Людей способных на такой уровень влияния очень и очень мало, в силу необходимости для этого достаточного уровня моего развития. Бытовые маги до такого уровня обычно не дорастают. Результат магического воздействия проявляется, как изменение отношения объекта атаки к целевым объектам и установкам, которые задает агрессор..;
— Как правило по сути — подключение к каналу эгрегора и передача ему двух входных параметров: жертвы с ее идентификацией и эмоционально-ментальной установки о угрозе, исходящей от жертвы для самого эгрегора…
— Да нет же, нет же, мой дорогой коллега, горяче запротестовал имперский маг — это может выполняться, как атака магом, подключенным к энергополю эгрегора. Маг-агрессор при этом отождествляет себя с самим эгрегором и использует его силу и энергетику…
Маги, погрузившись в ученый спор настолько увлеклись, что напрочь забыли о багровеющем от ярости императоре. Тот, не выдержав наконец, громко ударил кулаком по столу дико зарычав… Все в кабинете, в том числе и я, за стеной, подпрыгнули…
— Мне нужен четкий план, — раздувая ноздрями от гнева, нарочито медленно и четко проговорил отец.
— Ну, как я уже сказал, план тот же, — ответил после некоторого молчания маг-менталист, — бьете его, поколачиваете, особь должна привыкнуть к этому, злитесь, орите побольше, вопросы какие-нибудь позадавайте что ли…
Мериданон согласно кивал…
— Почаще кладите его на пыточный стол, он должен к нему привыкнуть, относиться обыденно, ну иголки повтыкайте в него какие-нибудь, я всегда буду присутствовать, чтобы он ко мне привык тоже. Если он заподозрит, что я менталист, что мы готовим обряд, он будет непробиваем…
— Время от времени я буду просить снимать с него мифрил, якобы чтобы легче лечить было, будем делать вид, что снимаем…
— Ослабьте его, он должен обалдеть от слабости и пыток, за несколько дней до обряда не кормите, не поите особь, слейте из него почти всю кровь, мне нужно, я надеюсь, только пять секунд и я возьму над ним контроль…
— Будем молиться Создателям, что смогу, — немного помолчав, добавил он. — Пять секунд, мне надо только пять секунд особи, находящейся в полном сознании и без единого куска мифрила!
Больше ничего нового сказано не было. Началось скучное многочасовое обсуждение деталей.
Я, дрожащая, вывалилась из темной ниши.
Острые куски разбитой вдребезги жизни были повсюду вокруг меня. Меня тошнило. Согнувшись, держа рот дрожащими руками, я выбежала через одну из задних дверей из дворца. Высокий черный шпиль, серый камень дворцовых стен, теплый воздух, исполосанный серым дождем, все это было памятником моему счастливому миру, который ушел сегодня безвозвратно, конец беспечному миру моей юности. Меня выворачивало на темную траву.