Чтение онлайн

«Ах, ужасно! Ай, ай, ай! Ужасно! Ах, как несправедливо!
– твердила я себе и ничего не могла придумать. — И как хорошо все это было если бы у меня был свой собственный раб, как я хорошо б жила, ах как я была б популярна! И Эжери наконец обратил бы внимание на меня!

«Надо поговорить с отцом», — решила я, — «он меня любит, он купит мне раба, я ж не прошу ардорца, нет, хотя конечно хотелось бы, но я ж понимаю, что это совсем не возможно, мне бы мальчика из Мирии, например…»

Вернувшись во дворец, я, первым делом, принялась разыскивать императора, не нашла. Метаясь из угла в угол, я ринулась в единственное место, где я вот уже последние четыре года успокаивала свои нервы — мой самый главный секрет, моя страшная тайна.

Ничего

бы не случилось, если бы не ссора с моими старшими братьями четыре года назад. Алек — взрослый девятнадцатилетний наследный принц, уже тогда на две головы выше меня, пятнадцилетней. Алек был похож на отца — сильный, высокий, темноволосый, воин- будущий император. Маркус же, на полтора года младше Алека, был из рода мечтателей — он предпочитал посвящать свой досуг раздумьям, а не действиям, упиваваясь радужными грезами, не имевшими ничего общего с действительностью. Он жил, довольствуясь своим внутренним миром, еще более прекрасным на его взгляд, чем Креландия, и лишь нехотя возвращался к реальной действительности. Взирая на людей, он не испытывал к ним ни влечения, ни антипатии. Взирая на жизнь, он не омрачался и не ликовал. Он принимал существующий миропорядок и свое место в нем как нечто данное, раз и навсегда установленное, пожимал плечами и возвращался в другой, лучший мир — к своим книгам, музыке и мечтам.

Тогда, четыре года назад, братьев учили быть руководителями, будущими императорами — история, политика, экономика, лучшие учителя учили их владеть мечом, копьем, ездить на лошадях, руководить людьми, а меня, хрупкую принцессу — петь, улыбаться и подчиняться. Меня это жутко расстраивало, конечно, они, наследники, мужчины, их доля руководить и подчинять, а я просто выйду замуж… Всеми силами я боролась, протестовала, хватала меч, просила научить меня скакать на лошади. Будучи осмеянной братьями в очередной раз, я, в слезах, бросилась прочь.

«Вот убегу, далеко, далеко, пропаду, съедят меня страшные, огромные пауки в том самом дальнем и темном углу того брошенного коридора, умру всем им назло… Будут они плакать и горько кричать вернись, вернись…», — с такими горькими мыслями неслась я в тот самый страшный и темный коридор и было мне все грустнее и грустнее, когда я представляла всю их печаль, и плакала я сильнее и сильнее, уже забыв свою обиду, а оплакивая свою смерть и их будущую печаль, забилась я в какую то темную, глубокую нишу, прижалась спиной к шершавой стене, все…вот тут я и умру…и вдруг услышала я глухой рык, сдвинулся мир сзади меня…и я с криками провалилась назад, в темноту. Наверное на какие-то несколько минут я потеряла сознание, звука закрывающейся стены я не слышала, очнулась я в полной темноте, окруженная грубыми каменными стенами. Сколько провела я там времени, крича, царапая, ударяя камни, я не знаю, только в какой-то момент я, видимо, нажала на нужное место и тяжелый каменный блок бесшумно отодвинулся, явив мне выход в ту же темную нишу.

Зареванная, вся грязная, в паутине, вернулась я обратно, готовая рассказать о своей находке братьям, но Алек, увидев меня, насмешливо спросил:

— Ну что, великий воин, вернулась, сколько пауков убила ты, смешное создание? — вокруг все засмеялись.

Этот момент изменил всю мою дальнейшую жизнь. Я замолчала, обиделась и ничего не рассказала. Намного позже, обдумав все, что случилось, я вернулась в ту нишу, ощупав стену, я нашла скрытую кнопку, открыла дверь, нагнулась и вступила в темный проход через узкую щель. Я знала из многих рассказов старых слуг, что есть легенда о старом лабиринте императорского дворца. Построенный неизвестно сколько поколений назад, лабиринт пронизывает весь дворец, он под землей, за стенами, в погребах, в подвалах, под холмом, под всем дворцом.

— Тогдашний правитель велел умертвить всех рабочих, строящих дворец, ради сохранения тайны лабиринта, — рассказывала нам, детям императора, старая нянька перед сном.

Это невообразимая путаница туннелей, огромный город под дворцом, в дворце, черный, полный монстров, привидений и тишины. Но, несмотря на поиски, никто его так и не нашел. Зато нашла я.

Когда блок закрылся

за мной, я подавив панику, вспомнила, где я нажала на скрытый замок — дверь послушно открылась, закрыла снова. Огляделась, прошла несколько шагов и увидела тонкую щель света сквозь каменные швы стены — маленькое, незаметное окошечко, позволяющее мне увидеть коридор, по которому я недавно шла. Прошла дальше. Туннель шел вниз. Тут было сухо, воздух был на удивление теплым и свежим, только чуть-чуть пахло пылью. Многочисленные окошки — снизу, на верху, на уровне моей пояснице и моих глаз — открывали потрясающую возможность все видеть. Я поняла, что попалась. Я никому не скажу об этом лабиринте, я исследую его сама…

За последующих четыре года я далеко продвинулась в своих исследованиях. Боясь быть увиденной оттуда, снаружи, я никогда не использовала свет, я шла, шагая вдоль стен многочисленных коридоров, легко касаясь их пальцами. На огромных каменных блоках были впадины, где-то они были гладкими, где-то шершавыми. По началу я использовала веревку, привязав ее у входа, я шла по лабиринту, разматывая клубок. Потом я записывала повороты, по ночам зубря их в своей комнате. Теперь, через четыре года, я с легкостью могла найти тайный коридор ведущий к практически любой части дворца. Сколько тайных, интересных разговоров я подслушала, стоя в темном коридоре, прижавшись к узкой щели, я знала кто и как спит с моими братьями, я знала кто из знати и с кем изменяет. Я присутствовала практически на всех тайных собраниях императора со своими советниками, слышала их тайные же обсуждения между друг другом. Я видела убийства и измены, слезы и проклятия.

Сегодня я вошла в лабиринт намереваясь отвлечься от грусти и черной зависти. Я оглянулась по сторонам, убедилась, что никого нет, нажала на тайную кнопку, нагнулась и вошла, очутившись по ту сторону стены. Тонкие, многочисленные лучики пробивались через многочисленные щели в камнях.

Уже давно у мены был запланирован поход в новый, пугающий своей темнотой коридор. Но из-за последних радостных событий, и непрерывных торжеств и встреч у меня категорически не хватало свободного времени. Я шла, привычно считая повороты. Иногда мне приходилось нагибаться, коридоры то расширялись, то сужались. Наконец я дошла до таинственного темного тоннеля. Коридор пугал абсолютной тьмой, значит на много ярдов вперед там нет ни одного смотрового окошка, этот факт не то, чтобы пугал меня, нет, я уже давно перестала бояться привидений и монстров лабиринта, просто это не привлекало меня — всегда меня манила возможность услышать что-то новое, тайное.

Но сейчас я решительно вступила в темноту, надо ж наконец узнать, куда ведет этот путь. Тьма, ни малейшего проблеска света. Казалось, тьма имеет вес и давит на открытые глаза.

Иду вперед, ну что ж, по крайней мере нет поворотов, легче запоминать. Наконец я вошла в большое ответвление, которое абсолютно неожиданно закончилось массивной дверью. Такого я еще не встречала. Интересненько, посмотрим что там… К моему удивлению дверь открылась легко и тихо, после первого же толчка. Я вошла в темное помещение, ужасный смрад чуть не сбил меня с ног. Это тюрьма! Маленький темный лабиринт вился между камерами узников. Многочисленные световые полоски пробивались из световых окошек-щелей. Везде находились грязные узники. Так, переходя от камеры к камере, заглядывая в окошечки, я вдруг услышала голос императора. Пошла на голос. Очередная камера — если переходить от окошка к окошку, расположенных на разной высоте, можно увидеть все, что происходит. Прижалась к окошечку.

Маленькое полутемное помещение было наполнено народом. Только сначала я никого не видела, мои шокированные глаза были прикованы к императору, сидящему на стуле у противоположной моему окошку стене. Штаны его были растегнуты и слегка приспущены, молодая девушка со связанными сзади руками на коленях сидела между его раздвинутых ног, ее длинные, спутанные волосы связаны в пучок, отец, держит ее волосы и грубо насаживает голову девушки на что-то, находящееся между его ног, он стонет, ускоряет движение рукой: