Чтение онлайн

— Не просто достижение, а самая настоящая победа, дорогая моя! — воскликнула Катрин.

— Жизнь покажет, — вздохнув, проговорила Анжелика.

— Будем надеяться на лучшее, — ободряюще улыбнулась Ортанс.

— И на то, что худшее уже осталось позади, — добавила Мадлен.

— Далеко позади, — горячо подхватила Луиза, — да еще и в карете со сломанной осью, так что ему уже никогда не догнать вас, Анжелика, никогда, поверьте мне!

Анжелика подошла к ней и расцеловала в обе щеки.

— А теперь, дорогие дамы, — сказала она, — я хотела бы предложить

вам одно развлечение, недоступное версальским придворным…

— Неужели существует и такое? — недоверчиво покачала головой Мадлен.

— И очень давно. Почти двести лет назад его представил великий Джованни Боккаччо своим «Декамероном». Десятеро весьма неглупых людей обоих полов в течение десяти дней рассказывают поучительные и забавные истории, не понятные дуракам и ненавистные святошам.

— И вы предлагаете…

— Да. Только для начала не десять дней, а три. Тримерон.

— Но ведь нас всего пятеро, и к тому же…

В дверном проеме показалась немного растерянная горничная, которая доложила:

— Господа Жан де Лафонтен и Шар ль Перро!

— Просите, Жанна.

Знаменитые литераторы приветствовали собравшихся дам церемонными поклонами, в которых сквозило не столько хорошего воспитания, сколько самого искреннего восхищения, и расположились в глубоких креслах.

Появление следующего гостя вызвало суетливый трепет дамских вееров, что легко объяснялось огромной популярностью того, кто вошел в будуар за тем, как горничная объявила несколько срывающимся голосом:

— Шевалье Арамис!

Стройный красавец в парадном мундире конных королевских мушкетеров представился дамам и по-приятельски кивнул Лафонтену и Перро, из чего можно было заключить, что эти господа не впервые встречаются под одним кровом.

И еще двое гостей, один из которых был мне знаком по первому посещению будуара, — шевалье де Грие, приводивший сюда безутешного рогоносца Монтеспана, и маркиз Пегилен де Лозен — умница, щеголь и в то же время тот из очень немногих придворных, кто оказал бескорыстную дружескую помощь Анжелике после осуждения и казни ее мужа.

— Высокочтимые дамы и кавалеры, — проговорила хозяйка будуара, — при общем согласии, мире и радости наших душ я предлагаю начать этот тримерон!

— И да поможет нам Пресвятая Дева, — истово перекрестившись, произнес Арамис. — Впрочем, помощь смертных дев я также не стал бы отвергать, если по правде…

— Это было бы крайне неразумно, — поддержал его де Грие.

— И к тому же несправедливо, — добавила Луиза.

— Что ж, — сказала Анжелика, — пусть справедливая Луиза и поможет назвать первого из рассказчиков.

Она взяла со столика большой серебряный кубок, встряхнула его и кивнула Луизе, которая, сообразив, что именно от нее требуется, опустила в кубок свою тонкую руку и вынула оттуда свернутый в трубочку кусочек бумаги. Развернув его, она громко произнесла:

— Жан де Лафонтен!

— А следующий? — спросил де Грие.

— Та, кто сейчас сидит справа от рассказчика, — ответила Анжелика. — Ортанс.

— Тема дня? — поинтересовался

Лафонтен.

— Пусть решает первый, — подал голос Пегилен де Лозен.

— Нет возражений? — Лафонтен окинул взглядом присутствующих. — Что ж, тогда… тогда… пусть это будет… плутовство!

— Прекрасный выбор! — одобрил Шарль Перро.

— И у каждого, конечно же, найдется что сказать по этому поводу, — проговорила Катрин.

— Несомненно, — кивнул Лафонтен и начал свой рассказ…

— В окрестностях Арля некогда проживал, — впрочем, весьма вероятно, что и по сю пору проживает, — в своем имении один дворянин… Вдовец, нелюдимый, человек суровый и до крайности упрямый, за что соседи называли его, за глаза, разумеется, «Мсье Иа»…

Единственный, с кем он был мягок и уступчив, это его сын, Жослен, крайне своенравный юнец, который к своим пятнадцати годам полностью сформировался и как мужчина и как законченный плут.

Он уже умел, похитив несколько золотых из родительского кошелька, пригрозить смазливой служанке обвинением в краже, если она будет возражать против его ночного визита в ее каморку, или подменить бочонок доброго вина бочонком речной воды, ну и прочее в таком духе.

«Мсье Иа» не обращал никакого внимания на проделки своего отпрыска, равно как и на многочисленные жалобы соседей и арендаторов, неизменно заявляя, что сын его еще ребенок, а называть детские шалости преступлениями способны только крайне порочные натуры. Этот господин, по всему видать, относился к тому типу людей, которые усматривают высшее предназначение в производстве себе подобных…

— За неимением иных достоинств, — заметил Арамис.

— Истинно так, — кивнул Лафонтен. — Так вот, — продолжил он, — юнец, ощущая отцовскую поддержку и уверившись в своей безнаказанности, уже обрюхатил трех девок в селении и начал бросать жадные взоры на монастырь бенедиктинок, расположенный примерно в двух лье от отцовского имения.

Не знаю, строил ли он какие-то конкретные планы касательно бенедиктинок или же всего лишь находился под впечатлением знаменитой новеллы Джованни Боккаччо о некоем плуте, проникшем в женский монастырь под видом глухонемого дурачка, но так или иначе известно, что этот Жослен часто бродил окрестностями монастыря, подобно волку вокруг овчарни.

Может быть, эти прогулки и впредь носили бы сугубо созерцательный характер, если бы не один эпизод, круто изменивший размеренный ход провинциальной жизни.

Случилось так, что английский посланник, следовавший в Париж вместе со своей молодой женой, вынужден был обратиться за помощью к «Мсье Иа», потому что буквально в двадцати шагах от ограды его имения карета посланника сломалась, да так, что без кузнеца нечего было и помышлять о дальнейшем пути.

Нелюдимый и вздорный «Мсье Иа», как оказалось, мог быть чрезвычайно любезным, предупредительным и даже заискивающим, когда дело касалось сильных мира сего, так что посланнику, его супруге и даже слугам был оказан самый радушный прием.