Чтение онлайн

Пока дамы и кавалеры знакомились с целебными свойствами женьшеня, имбиря, аниса, марципана и фиников, я думал об одном знаменитом французе, в судьбе которого шпанская мушка тоже сыграла свою провокационную роль…

В июне 1772 года маркиза де Сада вызвали в суд, где ему предъявили обвинение в попытке отравления некоей Маргариты Кост, которую он будто бы угостил отравленными конфетами.

В действительности же конфеты, которыми полакомилась истица, содержали в себе не яд, а шпанскую мушку, при помощи которой экстравагантный маркиз намеревался убедить закомплексованную девицу в тщетности сопротивления элементарным законам природы.

Кроме того, де Саду предъявили

еще одно обвинение: попытка совершения акта содомии с тремя девицами.

Как выяснилось в ходе судебного заседания, эти девицы не имели ничего против сеанса группового секса с элегантным маркизом, но вот когда он предложил еще и анальный его вариант, их целомудрие восстало…

Однако попытка — это всего лишь попытка, и дело было прекращено за недостатком улик, однако вскоре выплыла еще одна скандальная история…

Маркиз устроил в своем замке бал, на который пригласил вполне благонамеренных и ортодоксально настроенных дам и господ. Бал проходил в том же духе, в каком традиционно проходят празднества подобного уровня — в меру скучно, чопорно, чинно и благопристойно. И вот на десерт гостям предлагают великолепные шоколадные конфеты, как оказалось, начиненные шпанской мушкой…

И тут происходит забавнейшая метаморфоза: благонамеренные дамы и господа вдруг сбрасывают с себя маски светскости и устраивают оргию, которой, наверное, могли бы позавидовать Тиберий или Нерон.

Скандал был настолько громким, что маркиз де Сад бежал от его последствий в Италию, а когда все же вернулся через некоторое время, был взят под стражу и заключен в Бастилию.

Там он и начал писать свои эпатирующие романы…

…Тем временем лекция закончилась. Дамы и кавалеры наградили профессора науки любви долгими благодарными аплодисментами, а сцена заполнилась дюжиной деловитых слуг, одни из которых унесли стол, другие поставили по бокам площадки декорации, изображающие перспективу городской улицы, а третьи установили в глубине сцены жесткий задник с несколько размытым городским пейзажем, после чего они удалились так же быстро и бесшумно, как и появились.

Небольшой оркестр, расположившийся справа от сцены, исполнил короткую увертюру, после которой из глубины сцены навстречу зрителям двинулись двое мужчин, продолжая ранее начатый диалог.

С первых же его слов я понял, что это «Школа жен», а приглядевшись к одному из мужчин, упитанному эпикурейцу средних лет с живым взглядом и чувственными губами, узнал мсье Мольера!

Да, это был, конечно же, он и никто другой, блистательный, искрометный Мольер, играющий в своей пьесе Арнольфа, совсем недавно получившего возможность подписываться как де ла Суш, что вызывает пересуды окружающих и безмерную гордость новоявленного дворянина, который решил жениться.

Кризальд, его рассудительный друг и сосед, всячески отговаривает Арнольфа от опрометчивого шага, тем более, что он, завоевав себе прочную репутацию критикана и насмешника, постоянно издевающегося над обманутыми мужьями, теперь сам хочет занять весьма уязвимое положение.

Искренне желая Арнольфу добра, Кризальд пытается предостеречь:

Вы собираетесь чертовски рисковать; Вы столько раз мужей несчастных укоряли И едкий язычок над ними изощряли, Прослыли до того страшилищем для всех, Что чуть оступитесь, поднимут вас на смех…

Но Арнольф, он же де ла Суш, преисполнен непоколебимой уверенности в своей неуязвимости.

Мольер

великолепно передает его самодовольную снисходительность, его желание поучать, оценивать, выносить безапелляционные вердикты. Видно, что автор достаточно насмотрелся на таких людей в окружающей жизни и они вызывают у него устойчивое отвращение.

Его Арнольф в ответ на справедливые замечания Кризальда произносит с непередаваемо покровительственным видом:

Кто глупую берет, тот не лишен ума!

Да, он считает, что нашел единственно верное решение проблемы брачных неурядиц, касающихся женских измен!

Я тяготился бы женой из тех, ученых, Которая блистать старалась бы в салонах, Писала б вороха и прозы, и стихов, И принимала бы вельмож и остряков…

И далее, как истина в последней инстанции:

Жену не многому мне надо обучить: Всегда любить меня, молиться, прясть и шить.

Кризальд

По-вашему, жена тем лучше, чем глупее?

Арнольф

Да и дурнушка мне и глупая милее, Чем та, что чересчур красива и умна.

Кризальд

Но ум и красота…

Арнольф

Была бы лишь честна!

Кризальд

Но как вы можете, скажите, поручиться, Что дура честностью сумеет отличиться? Не говоря уже о том, что скуки не избыть, Бок о бок с дурою век целый проводить, Но я не разделю и ваше убежденье, Что этим вы свой лоб спасли от украшенья.

И тут Арнольф с видом миссионера, просвещающего дикаря-аборигена, сообщает, что нашел кандидатку в жены, идеально отвечающую всем его требованиям, так что напрасны все возможные сомнения, предостережения и увещевания.

Его теория обрела свое блистательное воплощение в образе Агнессы, воспитанницы, которой он сегодня же сообщит свое решение осчастливить ее супружеством с таким незаурядным человеком!

Мольер так тонко, так мастерски выявляет суть натуры своего героя, что зрители загораются азартным желанием насладиться как можно более полным и позорным провалом всех его планов.

Далее Арнольф допрашивает слуг, Алена и Жоржетту, которые должны были во время его деловой поездки оберегать Агнессу от каких бы то ни было контактов с внешним миром.

Алена, как я понял из реплик зрителей, играет актер Брекур, прекрасный комик, о котором Людовик XIV сказал, что при одном лишь взгляде на него смеются даже камни, Жоржетту — актриса по фамилии Маро, полная, круглолицая, классическая простушка.

Оба персонажа — отъявленные плуты, которые за деньги могут впустить кого и куда угодно, что они и сделали в отсутствие Арнольфа, поспособствовав знакомству некоего Opaca с охраняемой ими Агнессой.