Чтение онлайн

Окончательно запутавшись в своих предположениях, старуха не нашла ничего лучшего, чем приказать всем монахиням утром следующего дня выстроиться на монастырском подворье в чем мать родила для удостоверения принадлежности к женскому, а не к какому иному полу.

Жослена этот приказ нисколько не смутил, потому что телом он обладал довольно пухлым, так что вполне мог сойти за девушку с еще не развившейся грудью, а что до главного отличия женщины от мужчины, то он решил подвязать его крепкими нитками таким образом,

что при сомкнутых ногах он был совершенно невидим.

Но одно дело — сражение на шахматной доске, и совсем иное — на поле настоящего боя.

Когда Жослен, сняв свое облачение, оказался среди полусотни обнаженных женщин, из которых по меньшей мере три десятка были способны возбудить самое неистовое влечение, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы плотно сомкнутыми ногами сдерживать яростный порыв своего «дружка», готового разорвать стягивающие его нити.

Осмотр подходил к концу, и Жослен уже был готов поздравить себя с успешным разрешением довольно щекотливой ситуации, когда по его голой ноге пополз муравей и он непроизвольно дернул ею, пытаясь стряхнуть навязчивое насекомое.

В тот же миг его «дружок» вырвался из плена и гордо вздыбился, вызвав истошный визг монахинь, в котором можно было расслышать и страх, и восхищение, и зависть, и вожделение, и еще, пожалуй, целую гамму оттенков.

С торжествующим воплем игуменья подбежала к Жослену и заслонила его от взоров остальных монахинь, после чего по ее приказу четверка старых бенедиктинок схватила возмутителя спокойствия и поспешно вывела за монастырскую ограду.

Накрепко привязав его лицом к дубу, что рос неподалеку от проезжей дороги, мегеры поспешили в монастырь, чтобы запастись плетками, вениками и розгами, необходимыми для грядущей экзекуции.

А в это самое время из-за поворота дороги показался осел, на котором восседал дюжий мельник, большой любитель выпить, поесть и побаловаться с представительницами прекрасного пола. Увидев привязанного к дубу Жослена, мельник слез со своего осла и приблизился к нему.

— Кто связал тебя, дружище? — участливо поинтересовался он. — Часом не эти ли святоши из монастыря? Что ж, с них все станется…

Жослен на всякий случай промолчал, не зная истинной цели расспросов незнакомца.

— A-а, я понял! — продолжал словоохотливый мельник. — Ну, конечно же, причина ясна, как Божий день! Ты нашел в монастыре кобылку себе по нраву, поездил на ней всласть, а затем тебя сцапали на горячем!

— Вовсе нет, — отвечал наш плут. — Я действительно прогневил сестер-бенедиктинок, но лишь тем, что отказывался совершать с ними плотский грех…

— Отказывался? Но почему, глупец?! — поразился мельник.

— Потому что это оскорбление Господа нашего, и никакие блага, даже королевский приказ не заставили бы меня совершить такое святотатство.

— Видали дурака? — всплеснул руками

мельник. — Да окажись я на твоем месте… Погоди-ка…

Мельник живо отвязал Жослена и протянул ему веревку.

— Ну-ка, малый, привяжи меня к дереву!

— Но…

— Уж я сумею их ублажить! Всех! Всех до одной!

Он скинул с себя всю одежду и обхватил руками ствол дуба, после чего Жослен накрепко привязал его, облачился мельником и поспешил скрыться с этого несчастливого места. И вовремя, надо заметить, потому что из ворот монастыря уже выходила довольно многочисленная процессия оскорбленных в своих лучших чувствах пожилых бенедиктинок, вооруженных всеми инструментами, необходимыми для проведения экзекуции.

Они, разумеется, сразу же заметили подмену, но не оставили своих первоначальных намерений, сочтя, видимо, что один плут стоит другого.

На спину мельника посыпались яростные удары.

— За что?! — возопил он. — Я ведь не враг вам, как тот сопляк! Напротив, каждая из вас останется довольна! Слышите, каждая! Отвяжите меня, и я приступлю к делу тут же, под этим деревом! Я обещаю вам, сладкие мои, желанные…

Но этими словами он лишь еще больше распалил гнев беззубых монахинь…

А Жослен… Жослена, говорят, недавно видели в Версале, где он командует подразделением швейцарских гвардейцев, ни больше ни меньше!

…Теперь мне стало ясно, почему бравые швейцарцы по ночам запросто впускают в святая святых, в королевскую приемную, всех желающих позабавиться на рабочем столе Людовика XIV.

Видимо, входная плата надежно усыпляет в подчиненных Жослена чувство воинского долга…

А еще я вспомнил о том, что в средние века имел место случай обратного порядка, когда женщина переоделась в кардинальское облачение, причем не просто переоделась…

В старых хрониках встречаются сообщения о том, что «в году 854 от Рождества Христова Иоанна, женщина, унаследовала трон от Папы Льва и царствовала два года пять месяцев и четыре дня».

Вот это переодевание!

Женщина — Папа Римский!

А ведь эту дерзкую монашенку не назначили вслепую по чьей-то высокой рекомендации, а ее избрал на этот высокий пост синклит суровых кардиналов, которым, конечно же, и в голову не могло прийти, что они обсуждают кандидатуру переодетой женщины.

И ее избрали, потому что претендент в гораздо большей, чем его конкуренты, степени соответствовал всем необходимым требованиям.

Когда же тайное вдруг стало явным, они, жестоко оскорбленные столь наглым обманом, забили ее, только что родившую, камнями (или, по другим данным, привязали к конскому хвосту), вкладывая в этот жестокий акт не столько обиду обманутого доверия, сколько ненависть к чужому успеху, который оказался настолько великим, что далеко выходил за рамки их компетенции и возможностей…