Брешь
Шрифт:
— Н-нет. Мы не ошибка, — слова прозвучали надрывно, чуть громче скрипа. — Это правильно. Мы... самое хорошее в этом мире. Мы можем решить это вместе. Мы можем бороться за это будущее. Мы не должны...
— Не надо, — прошептал он, подняв руку. — Прошу, хватит.
— Ты любишь меня, — выдохнула я. — Ты не можешь вот так просто... оборвать всё это.
— Могу, — тихо сказал он. — И сделаю это. То, что произошло сегодня, уже перебор.
— И ты сможешь отпустить наши отношения так легко.
Моё зрение прояснилось и вспыхнуло, когда до меня дошла правдивость этих слов. Он так легко всё отпустил. С чего бы мне вообще сомневаться в этом? Не похоже, чтобы такого рода вещи не случались раньше. Я просто забыла, что я ничего не стою. Я опёрлась на стол, нуждаясь в чём-то, что могло бы меня поддержать.
— Хорошо. Я поняла тебя.
— Очевидно, что нет, — сказал он так тихо, что я едва расслышала его слова.
— Что?
Он покачал головой, словно пытаясь прояснить мысли.
— Это не из-за тебя, — сказал он, и в его голосе послышалось раздражение. — Всё дело во мне и в нашей миссии. Если я сосредоточусь на тебе, то не смогу исполнять свои обязанности. Я буду продолжать делать ошибки. Я не могу быть тем, кто тебе нужен, если моё единственное желание это...
— Я буду стараться, — взмолилась я, не в силах принять то, что стояло прямо передо мной, потому что это было слишком больно. — Я не буду вламываться в места в одиночку. Я не...
— Пожалуйста, уважай моё решение, — он скрестил руки на груди. Костяшки его пальцев снова побледнели от того, как он впился ими в плоть своих рук. — Отныне наши отношения будут носить лишь профессиональный характер. Как мой капитан, ты можешь рассчитывать на мою поддержку и преданность. Я буду следовать твои приказам, какими бы они ни были, — он плотно сжал губы и с трудом сглотнул. — Но это всё, кто я для тебя.
Более лживого заявления ещё никто никогда не произносил. Я обхватила себя руками, желая перестать быть жалкой, заставляя каждую унцию гордости всплыть на поверхность, нуждаясь в том, чтобы она покрыла меня, как доспехи.
Словно наблюдая за происходящим со стороны своего тела, я услышала собственный голос:
— Конечно, я буду уважать твоё решение.
Он немного осунулся, пока я заговорила, но быстро пришёл в себя.
— Спасибо, — пробормотал он. — А теперь, если ты меня извинишь, я хотел бы немного уединиться.
— Да, конечно. Это же твоя комната.
Я развернулась и выбежала, когда мои "доспехи" улетучились, оставив лишь сырой ком страдания и смятения там, где раньше было моё сердце.
Ослеплённая слезами, страдая от боли и головокружения, отчаянно пытаясь убежать туда, где я могла бы кричать и плакать, не будучи замеченной, я слишком быстро побежала по лестнице. Моё колено подогнулось на полпути вниз, и я полетела вперёд, уже зная, что падение закончится хреново.
Но я так ни разу и не ударилась.
— Это было почти второе твоё бедствие на лестнице за день, — сказал Рафаэль, удерживая меня, пока я восстанавливала равновесие.
— Как ты... не важно, — сказала я.
— Давай пройдём в гостиную, Лила. Тебе нужно отдохнуть.
Он обнял меня за плечи, я не воспротивилась. Я бы упала без его поддержки. Моё колено просто убивало меня, голова раскалывалась, а сердце было разбито вдребезги. Он подвёл меня к дивану. Я упала на него, подтянула на грудь подушку и крепко обняла её, нуждаясь в чём-то, что удерживало бы меня, не давало развалиться на части.
Он присел передо мной на корточки, одетый в простые брюки цвета хаки и рубашку на пуговицах. Идеально подобранная одежда, чтобы выглядеть неприметным... как и я, очевидно.
— Я не буду спрашивать, что болит, — мягко сказал он.
— Это был дерьмовый день, — сказала я, молясь, чтобы он не заставил меня говорить об этом.
Он взглядом скользнул вверх по ступенькам, прежде чем снова посмотрел на меня.
— В этом доме так много боли.
Глядя на лёгкую печаль на его лице, у меня появилась идея.
— Ты можешь... ты можешь прекратить это? Ты же избавляешь от других видов боли, — крошечный пузырь надежды поднялся сквозь ужасное, тяжёлое отчаяние внутри меня. — Ты... ты можешь просто ввести нас в сон, а когда мы проснёмся, всё будет в порядке. Может быть, ты сможешь это сделать. Потому что я... — мой голос дрогнул, когда реальность случившегося снова обрушилась на меня. — Я не уверена, что смогу... — я склонила голову, чтобы он не увидел, как начинают капать слёзы. — Прости. Я не могу.
Он слегка приподнял мой подбородок пальцами.
— Можешь.
— Найди другого Стража. Назначь Генри за главного. Прошу.
Он улыбнулся, почти ослепив меня.
— Этот разговор удивительно похож на тот, что ты вела с Джимом всего тридцать минут назад, тебе так не кажется?
— Я не хочу думать о том, что ты слушаешь каждое моё чёртово слово, — отрезала я.
Улыбка не исчезла, поэтому я направила своё внимание в окно, пока он не отпустил мой подбородок.
— Ты достаточно умна, чтобы распознать параллель, Лила. Джим считал, что не сможет справиться с этой миссией, и ты сказала ему, что он должен взять на себя ответственность. Теперь Малачи столкнулся со своим самым худшим страхом, как жертва массовой бойни своего народа, своей семьи, всех невинных людей, он теперь сам несёт ответственность за смерть невинного ребёнка. И всё же он полон решимости выполнить свою работу.
Я откинулась на спинку дивана, желая закричать прямо в лицо Рафаэлю. Малачи был полон решимости выполнить свою работу, всё верно. И я вмешалась в это, а он без колебаний оттолкнул меня, совершенно спокойно раздавив моё сердце.