Чтение онлайн

— Ты… все же хотел ее?

— Я бы солгал, если бы сказал, что это не так. Меня привлек ее запах. Я был создан для того, чтобы возбуждаться от ее присутствия.

— Что ты имеешь в виду, созданный быть? Последовавший за этим стон говорит мне, что я перехожу на личности, и я улыбаюсь.

— Я не понимаю всей науки. Только то, что ей делали инъекции, которые дополняли наши альфа-гены. Представь, что ты так долго чего-то жаждала, никогда не удовлетворяясь ничем другим. Тогда ты, наконец, получишь

то, чего так жаждешь.

Я пытаюсь представить это, и почему-то мои мысли возвращаются к предыдущей ночи. Я даже не знаю, жаждала ли я когда-нибудь чего-нибудь до этого. Его вид вызвал какую-то потребность, о существовании которой я даже не подозревала.

— Она единственная женщина, которую ты когда-либо так жаждал?

Его взгляд скользит по моей рубашке и спине.

— Нет.

— Значит, ты жаждал другого?

— Да. Но я не могу взять другую женщину. Я не буду.

— Почему?

Замок щелкает, открываясь, и я издаю невольный визг восторга от сюрприза.

Осторожно снимая металл с его горла, обнажается красная, воспаленная полоса натертой плоти под ним, разорванная по краям. Он наклоняет голову вперед, делает глубокий вдох и проводит ладонью по шее.

Я держу кольцо кончиками пальцев и с улыбкой бросаю его на стол.

— Теперь ты по-настоящему свободен.

За последние несколько дней я поняла, что опускать взгляд — это жест смирения. Это приберегается для тех случаев, когда я нахожу его исключительно благодарным. Для сильного и властного мужчины ему чертовски трудно выражать свои эмоции.

— Спасибо, — говорит он, но когда мои глаза снова встречаются с его, там в них горит что-то более темное, более голодное, чем спасибо.

Я провожу кончиками пальцев по линии роста его волос и вниз по виску, ловя долгое моргание его глаз.

— Это доставляет мне удовольствие.

— Талия. Предупреждение в его голосе противоречит нежному пожатию его рук по обе стороны от меня.

— Давай приступим к твоему уроку. Ты хотела, чтобы я научил тебя драться?

Если бы я не видела его прошлой ночью, не слышала свое имя из его уст, я, вероятно, была бы оскорблена его очевидным отсутствием интереса. Альфы берут без спроса. Это то, что мне говорили всю мою жизнь. Что они жестокие, безмозглые насильники, которые убивают без разбора. Они грабят ульи в поисках женщин для размножения. Это то, что рассказывают молодым и любопытным девушкам в Шолене, чтобы расположить к себе солдат Легиона, которые охотятся на монстров.

Если только прошлая ночь не была ничем иным, как плодом моего воображения, он хочет меня, и я практически бросилась к его ногам. Что бы ни сдерживало его сейчас, должно быть, что-то серьезное, что-то за пределами моего воображения, поэтому я не давлю. Вместо этого я киваю и делаю шаг назад, из уважения к его границам.

— Конечно.

Он поднимается на ноги, возвышаясь надо мной, и отводит волосы с моего лица, чтобы поцеловать

в висок. Прежде чем у меня появляется возможность отреагировать, он уходит, оставляя некоторое расстояние между нами, прежде чем снова поворачивается ко мне лицом.

— Итак, какой урок сегодня?

— Из рук в руки. Он щелкает пальцами и указывает на место всего в нескольких футах от меня. Ощущение его губ все еще обжигает мои виски, я занимаю свое место перед ним.

— Из рук в руки. Звучит как неистовый вальс.

— В некотором смысле, так и есть.

— И ты сказал мне прошлой ночью, что никогда раньше не танцевал.

— Ты помнишь события прошлой ночи?

— Я помню больше, чем ты думаешь, Титус.

Его лоб морщится, глаза, несомненно, ищут в моих глазах возможность того, что они могли видеть то, чего не должны были видеть.

— Сожми кулак, — командует он, поднимая свой в демонстрации.

В тот момент, когда я это делаю, он шагает ко мне, качая головой.

— Нет. Не так. Тонкая нить раздражения окрашивает его тон, гораздо менее терпеливый, чем накануне, и он шлепает меня по тыльной стороне кулака.

— Отведи большой палец в сторону. Ты сломаешь его, если будешь сжимать вот так. Когда я делаю, как он говорит, он снова поднимает свой кулак.

— Теперь сожми.

Я повторяю.

— Сложнее.

Я улыбаюсь, нелюбезно фыркая.

— Типичный самец, всегда жестче.

Он толкает меня в плечо, отчего я отшатываюсь назад, и я спотыкаюсь о себя, чуть не падая на задницу.

— Эй.

— Тебе нужна твердая позиция. Выпрямись. Заметное нетерпение в его голосе заставляет меня нахмуриться, когда я снова подхожу к нему.

— Согни ноги и поставь одну ступню немного впереди другой.

Снова следуя его команде, я принимаю описанную им стойку и поднимаю кулаки вверх, как он мне показал.

Еще один сильный толчок отбрасывает меня назад, и на этот раз земля ударяет меня по задней части задницы.

— Твоя позиция слаба. Я даже не слишком настаиваю.

Свирепо глядя на него, я снова поднимаюсь на ноги, ставлю одну ногу перед другой и низко наклоняюсь, подняв кулаки.

— Если ты так сильно хотел, чтобы я повалился на спину, прошлой ночью у тебя была прекрасная возможность.

Третий, сильный толчок отбрасывает меня обратно на задницу, и, если я не ошибаюсь, на этот раз он зарычал.

— Что за черт? Боль пульсирует в моем копчике, который, вероятно, сейчас покрыт синяками.

— Ты думала, я буду с тобой помягче? Ты думаешь, Рейтеры будут помягче с тобой, потому что ты женщина? Или Ремус?

Стиснув зубы, я снова вскакиваю на ноги, занимаю позицию и удваиваю свое сопротивление, напрягая мышцы.

Его толчок отбрасывает меня назад в четвертый раз.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

— Ты.

— Я? Что я сделала? Кроме того, что четыре раза упала на задницу?