Бог Монстров
Шрифт:
Я помню, как цыганка из Шолена однажды сказала мне, что неожиданная доброта — самый верный путь к чьему-то сердцу, и если я хочу, чтобы этот Альфа прикрывал мою спину в течение длительного времени, кажется, мне нужно немного уравновесить чаши весов. Заставить его увидеть во мне что-то ценное, а не риск.
Когда он поворачивается ко мне лицом, его широкая обнаженная грудь уже блестит от пота после утренней тренировки, и я едва могу дышать.
В «Титусе в свете рассвета» есть
умоляет, чтобы его вырвали за язык.
Господи, мне нужно перестать пялиться.
На другом конце двора Юма сидит и грызет бревно, которое он, должно быть, украл из штабеля дров.
Я поднимаю инструмент, который достала из ящика в хижине, — длинную тонкую металлическую кирку с деревянной ручкой, которая, как мне кажется, могла служить ножом для колки льда, и маленькую стальную скобу, которую, как однажды сказала мне мама, обычно используют для скрепления бумаг.
В замешательстве нахмурив брови, Титус переводит взгляд на инструмент, в то время как я подхожу.
— Сегодня мы снимаем эту повязку с твоего горла.
— Что послужило причиной этого?
Я жестом приглашаю его присесть на деревянный стол для пикника под нависающей кроной дерева, подальше от палящего солнца.
— Потому что ты не раб. Ты свободный человек. И я не могу выносить, как это впивается тебе в горло.
— Ты уже вскрывала замок раньше?
— Нет, но я понимаю механику замка. Мне просто нужно посмотреть, как устроен твой замок. Я удивлена, что ты никогда не пытался снять его самостоятельно.
Он бросает взгляд на кирку и обратно.
— Не так уж много тощих инструментов посреди пустыни.
Когда он садится за стол, его лицо оказывается на уровне моих практически обнаженных грудей, и эти янтарные глаза останавливаются на них, светясь невидимым очарованием.
— Кроме того, я иногда забываю, что оно там есть. Если только это не помешает мне. Взгляд задерживается слишком долго, он облизывает губы, как раз перед тем, как я толкаю его голову назад.
Изучая зубцы на маленьком круглом замке, я хватаю его за горло.
— Тебе не нравится, когда тебя держат в уязвимом положении, не так ли?
— Без сомнения, ты могла бы ударить меня этой штукой в шею. Но потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы я истек кровью, чтобы раздробить каждую кость в твоем теле. Итак, в чем смысл?
— Вау. Это самая романтичная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне. И что значит сокрушать каждую кость? Это величайшая демонстрация силы среди альф?
— Это нелегко сделать. Некоторые кости раздавить труднее, чем другие.
— Ты знаешь это по собственному опыту?
— Да. Человек остается живым. Все время в сознании. Он чувствует все.
Что-то
— Ты говоришь не с точки зрения того, кто сокрушает.
— Нет.
Вспышка паники поднимается в моем животе при мысли о том, что он где-то лежит, страдая от такой боли, и мой разум возвращается на несколько ночей назад, когда я проснулась от звуков его криков.
— В чем был смысл этого?
— Чтобы измерить, как альфа-гены могут регенерировать кости.
Нет, нет, нет. Это не наука. Это пытка.
Нахмурившись, я сгибаю скрепку ровно настолько, чтобы вставить ее в замок, затем подношу к ней отмычку и нажимаю, чтобы смотать зубья.
— Зачем эти ошейники, если вы были их ценными солдатами?
— Чтобы удержать нас от побега. Чтобы выследить нас.
— Ты сбежал из Калико?
— Да.
— Как? Я слышала, они заперли всех мутантов за непроницаемой стальной дверью.
— Я сбежал со своими братьями-альфами и Кали. К водопаду, который я знал мальчиком. Затем Легион выследил нас.
— Кали? Моя первая мысль — Калифорния, я вспоминаю, что было время, когда мир был разделен на территории — государства, как они их называли.
— Женщина моего брата.
— Она тоже была пленницей?
— Да. Она была частью проекта Альфа.
При одном резком повороте отмычка выскальзывает, едва не вонзая нож ему в горло, и я задыхаюсь.
— Прости. Господи, я не хотела поворачиваться так сильно. Возвращаясь к своей работе, я краем глаза замечаю, что он смотрит на мою грудь, прежде чем его взгляд снова устремляется вверх.
— Итак, эта Кали… Я продолжаю. — Какова была ее цель в проекте «Альфа?»
— Ты задаешь много вопросов.
— Я родилась с любопытным умом. Временами это проклятие. Ты не обязан отвечать.
— Она должна была забеременеть от Альфы. Она также послужила бы средством наказания на случай, если мы выйдем за рамки дозволенного.
— Как же так?
— Они били ее у нас на глазах. Поскольку мы были глубоко связаны с ней, это было так, как если бы они били нас.
Мы? То есть, одна женщина связана узами с более чем одним Альфой. Я должна подавить дрожь при мысли о таком, учитывая то, чему я была свидетелем прошлой ночью.
— Ты тоже был связан с ней?
— Да. Но я знал, что Валдис хотел ее. Он дал это понять с самого начала. Перемещая ремешок со своим сглатыванием, он, кажется, сосредотачивается на чем-то за пределами меня, как будто он отказывается поддаваться насмешкам из-за того, что я практически оседлала его, чтобы осмотреть этот замок. «В любом случае, возможно, это к лучшему. Я бы никогда не позволил другому прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Игнорируя упреки в своей голове, я осмеливаюсь задать крутящийся в ней вопрос.