Чтение онлайн

— Неугасимый свет в моем мире.

Слезы текут по моим щекам, когда я смотрю на этого человека. Это невероятное существо, которое обладает силой раздеть меня догола, содрать с меня кожу до самых черных, самых уязвимых частей и при этом заставить меня чувствовать себя достойной.

Как будто у меня есть сила духа и наглость командовать богом.

— Все, что осталось от моего сердца, принадлежит тебе, Титус. Оно твое, полностью. Протягивая руку между нами, я обнимаю его, и его грудь выпячивается, прижимаясь к моей груди, когда он шипит сквозь зубы. Под рубашкой большого размера, в которую он меня

одел, я снимаю трусики с одной ноги. Приподнимая бедра достаточно, чтобы стянуть с него джинсы, я полностью высвобождаю его член, проводя твердой плотью по шву, направляя его кончик к запретному входу между моих бедер. Единственное место на моем теле, к которому даже я не могу прикоснуться без стыда и унижения, которые последуют за этим.

Я позволяю себе приблизиться к его возбужденной эрекции. Позволить ему пронзить меня, не думая о Ремусе и его жестоких, неумолимых толчках. Я позволяю Титусу оттолкнуть меня, как он всегда делает, когда я переступаю эту границу. Несмотря на то, что я знаю, почему он это делает, сейчас такой поступок причинил бы вдвое большую боль.

— Почему ты позволяешь это? Спрашиваю я у его губ. — Почему ты не отталкиваешь меня?

— Я уже говорил тебе. Я не скажу тебе нет.

— Нет. Раньше ты слишком сильно беспокоился о том, чтобы я забеременела. Теперь ты молчишь. Почему?

— Это было до инъекций. До операции.

— Какая операция?

— Доктор Левинс спас тебе жизнь. Но он… От жалости, написанной на его лице, у меня скручивает живот.

— Что?

— Он не смог спасти твою матку, Талия. Он пытался, используя некоторые приемы, которые они применяли к девушкам в Калико. Но ущерб был слишком велик. Ему пришлось ее удалить.

Искажение его лица за щитом слез — это все, что удерживает меня от срыва. Я всегда знала, что дети не были в моих планах, но теперь этот факт так же постоянен, как шрам, оставшийся позади, чтобы напоминать мне каждый день моей жизни. Если и была хотя бы отдаленная возможность, то теперь ее нет. Вырезанная прямо из меня.

— Значит, повреждения не подлежат восстановлению.

— Нет. Ты выжила, и это все, что имеет значение.

— Это так? Мой голос срывается от слез, подступающих к горлу. — Все мужчины хотят детей, не так ли? Разве не в этом смысл? Рыдание вырывается из моей груди, когда на ум приходят слова Ремуса.

Ничего, кроме пустой дыры для траха.

Он заправляет прядь волос мне за ухо.

— Я не могу говорить за всех мужчин. Все, что я знаю, это то, что я хочу тебя. Никого другого, кроме тебя.

— А когда этого недостаточно?

Уголки его губ приподнимаются в грустной улыбке.

— Это все равно что сказать, что солнца недостаточно. Воздуха недостаточно. Мы не думаем о большем. Мы просто дышим и наслаждаемся теплом.

Часть меня хочет ненавидеть его за то, что он дал мне этот луч надежды. Эту маленькую толику счастья, когда из моего мира исчезли все краски. Когда мое тело будет вырезано без всякого будущего.

— Почему ты должен быть таким хорошим?

Он смахивает большим пальцем слезу из уголка моего глаза.

— Почему тебе обязательно быть такой чертовски красивой?

Наклоняясь вперед, я прижимаюсь своими губами к его губам, отдаваясь этой уязвимости. Быть захваченной

его заверениями, даже если они ложь. Даже если однажды он передумает и решит, что перспектива иметь детей слишком важна, сейчас я приму его тепло. Оно мне нужно.

— Ты нужен мне, — шепчу я ему в губы.

Грубые контуры его тела, пейзаж, испорченный таким количеством разрушений, ускользает под моими блуждающими руками. Я отрываюсь от его груди и обнаруживаю, что этот прекрасный золотой глаз теперь черный. Темные волосы превратились в белые кудри.

Ремус улыбается мне в ответ.

— Я знал, что ты это сделала, Талия. Я знал это с самого начала.

Глаза зажмурены так сильно, что вспышка света ударяет по задней части моих век, я отворачиваюсь.

— Его здесь нет. Это Титус. Ремус мертв, — шепчу я про себя и чувствую нежное прикосновение к своему лицу, которое заставляет меня отвернуться от него.

— Талия, не форсируй это.

— Нет! Я не позволю ему вставать между нами каждый раз. Я не позволю ему победить! Я не позволю! Заставь его уйти, Титус! Заставь меня забыть его! Заставь меня забыть все!

Он подталкивает мою челюсть обратно к себе.

— Когда я прикасаюсь к тебе, не закрывай глаза. Посмотри на меня. Почувствуй меня. Останься со мной.

— Я хочу, но не могу. Это слишком похоже на сон. И если я открою глаза, тебя уже не будет. Испаришься, как и в любой другой раз до этого. Ты снова будешь мертв, и я не смогу вынести эту реальность. Я не могу.

— Я прямо здесь. И я никуда не собираюсь уходить.

Я открываю глаза на Титуса, который не сводит с меня пристального взгляда. Наклоняясь, как и прежде, я провожу его к своему входу и медленно раскачиваюсь рядом с ним, позволяя себе растянуться вокруг его члена. Я вздрагиваю от его размеров, но он не двигается, вместо этого позволяя мне брать его в моем собственном темпе. Он больше, чем я думала, и вряд ли может проникнуть в мое отверстие, и когда только его кончик скользит по моим стенкам, давление сжимает мой желудок.

О Боже. Внутри меня закрадывается болезненный страх, что я не смогу вместить больше этого, но я воочию убедилась, на какие чудеса способно женское тело. И я полна решимости.

Я не могу смириться с мыслью, что Ремус станет моим последним. Я должна стереть его прикосновения, его нежеланное вторжение в мое тело, и Титус — единственный мужчина, которому я доверяю в этом. Единственный мужчина, которого я знаю, который скорее навредил бы себе, чем мне.

Все еще наблюдая за мной, он протягивает руку, чтобы схватить меня сзади за шею, запуская пальцы в мои волосы.

— Помедленнее, Талия. Спешить некуда.

Мало-помалу я принимаю его в свое тело, и возникает новая боль. Приятная боль. Та, которая останется со мной гораздо дольше, чем те мучения, которые причинил мне Ремус.

Жажда более сильного мужчины, которому не нужно терпеть боль, чтобы утвердить свою власть, но который берет это на себя, чтобы снять бремя, невообразимый груз унижения, который давит на меня.

— Однажды ты сказал мне, что не заслуживаешь меня. Слеза скатывается по моей щеке, падая на его теплую кожу подо мной. — В этом мире не осталось ни одного мужчины, который мог бы сравниться с тобой, Титус. Никогда.