Чтение онлайн

Паника из прошлого скручивается у меня в животе, и даже я чувствую, как мое тело дрожит от призрачных ощущений, которые задерживаются на периферии.

Затем он отрывает полоску от простыни и завязывает мне глаза повязкой, лишая меня уверенности в том, что это Титус.

Это Титус, эхо моих мыслей.

— Ты уверена в этом?

Проглатывая твердый комок в горле, я киваю.

Он поднимает мою ногу, оборачивая ее вокруг своей спины, и я уже чувствую силу в его

теле, которая отличает его от Ремуса.

— Если это станет слишком, скажи мне остановиться, и я это сделаю. Я обещаю тебе, я это сделаю.

— Я знаю. Я доверяю тебе. Мой желудок переворачивается сам по себе, и когда он направляет свой кончик к моему входу, в моей голове звучит сигнал тревоги. Образы там вцепляются в меня, как Бешенные, желающие сожрать меня живьем, и, тяжело дыша, я обвиваю пальцами его руку, которая связывает мои запястья вместе, цепляясь за настоящее.

Титус.

Он вонзается в меня, крепко сжимая мое бедро, продвигаясь все глубже и глубже, растягивая меня с каждым крошечным толчком.

Еще один нежный ветерок обдувает меня, заставляя мои соски затвердеть, и это отвлекает, вызывая в памяти воспоминание о Ремусе, который шлепал меня по груди, смеялся над ними, называя их коровьим выменем.

Губы прикасаются к чувствительным вершинам, посасывая меня, вытаскивая из этой ужасной мысли, и при звуке стонов Титуса я переношусь назад. Сюда. Прямо сейчас. С ним.

Он обхватывает ладонями другую, уравновешивая постоянный контакт, пока лижет и сосет, входя и выходя из меня ленивыми, неторопливыми толчками.

— Я не могу отрицать, что вид тебя такой пробуждает во мне что-то яростное. Хриплый тон его голоса, насыщенный похотью, разжигает пламя, которое он разжег во мне.

Каждый раз, когда образы прошлого просачиваются в мое сознание, Титус каким-то образом прогоняет их прикосновением, своим ртом или словами.

Он двигает бедрами вперед по самую рукоятку, его зубы царапают мой сосок, и я вскрикиваю от удовольствия.

— Мне жаль, — говорит он, затаив дыхание от раскаяния.

— Я в порядке. Ты не должен обращаться со мной как с хрупкой.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Он не может причинить мне вреда. Он не может причинить мне больше боли, чем мне уже причинили.

Я хочу боли. Я хочу снова что-то почувствовать. Мне нужно знать, что этот ублюдок не сломал меня.

— Я сказала, я в порядке. Все в порядке.

Он проводит рукой по моим влажным волосам и наклоняется своими губами к моим.

— Я знаю, что это такое, Талия. Я тоже испытывал этот гнев. Просто пообещай мне, что ты не будешь наказывать себя этим.

Я благодарна, что он не видит моих слез. Что он не посвящен в мысли в моей голове, в сомнения, которые я испытываю по поводу себя.

— Мне нужно

знать, что я не мертва внутри. В кромешной тьме с завязанными глазами я пытаюсь представить выражение лица Титуса прямо сейчас. Жалость в его взгляде.

— Я хочу злости. Ярости. Страха быть живой. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Жестко.

Следует долгая пауза, его член все еще полностью погружен в меня.

— Нет, — наконец говорит он.

— Я не буду тем, кто причинит тебе такую боль.

— Больше не больно, Титус. В этом-то и проблема. Я из кожи вон вылезу, если ты попытаешься быть со мной прямо сейчас милым и нежным. Ремус случился со мной, но я хочу вернуть себе силу. Контроль. Я хочу почувствовать все те страхи, которые были раньше, не прячась за воспоминаниями и не позволяя им раздавить меня. — Сделай это, — шепчу я.

— Хорошо. Если это то, что тебе нужно, тогда я это сделаю. Для тебя.

Мое тело переворачивается, и он кладет одну руку мне на живот, беря за волосы. Он откидывает мою голову назад, царапая зубами мочку уха.

— Но я собираюсь навсегда выбить из тебя эти кошмары, Талия. Он снова скользит во мне и ускоряет темп своих толчков, и в темноте я вижу все образы, проносящиеся за моими закрытыми веками, ни один из которых не задерживается достаточно долго, чтобы я могла их вспомнить.

Просачиваются новые воспоминания. Я смотрю на себя с высоты птичьего полета, наблюдаю, как Титус берет меня сзади. Деревья покачиваются над головой. Луна светит сверху, ее серебристые лучи касаются нашей кожи искорками света.

Красивые.

Я улыбаюсь, когда слезы пропитывают ткань, ослепляя мои глаза.

Хрюканье и стоны Титуса затихают под грохотом крови в моих ушах. Почему он затих?

Холодное, стесненное чувство распространяется по моей груди, и воздух иссякает, как сдувающийся воздушный шарик.

Титус?

Я открываю рот, чтобы произнести его имя, и чувствую колючий хлопок на своем языке. Влажный, заплесневелый вкус тряпки заполняет мой рот и проникает в носовые пазухи.

Титус? Титус! Остановись! Остановись!

Почему он не останавливается?

Извиваться в моих оковах бесполезно. Мой пульс учащается в венах, когда паника охватывает меня.

— Остановись! Остановись!

Повязка сорвана, мое тело перевернуто обратно, и Титус смотрит на меня сверху вниз с ужасом, запечатленным на его лице.

— Я причинил тебе боль?

Окидывая взглядом окрестности, я замечаю мягкое покачивание деревьев. Яркая луна, полная луна над головой. Небо, полное звезд.

Я закрываю глаза и глубоко дышу, чтобы унять учащенное дыхание. Я в безопасности. Это Титус. Я в безопасности.