Блитвуд
Шрифт:
Сестра Рекстоу приходила три раза в день с подносом еды и лекарствами, её лицо было таким натянутым и замкнутым, будто она была устрицей. Один раз в день приходил Доктор Причард, всегда принося свою записную книжку, и задавал мне вопросы о звонах, которые я слышала в своей голове, и об извергающем дым мужчине в накидке, и о парне с крыльями. Он сообщил мне, что Тилли Куперманн была опознана среди погибших. Я же была найдена лежавшей рядом с ней на тротуаре, без сознания, но, как ни странно, целая и невредимая. Кто-то привёз меня в больницу.
— Это был парень с крыльями? — спросила я у Доктора
— Мужчина, который извергает дым изо рта? — поинтересовался Доктор Причард, оторвав взгляд от своих записей. И когда я утвердительно ответила, он сделал ещё какую-то запись и попросил медсестру Рекстоу дать мне лекарства. Пока я провалилась в зелёный омут, я услышала, как он произнёс: — Попробуем водную терапию, чтобы посмотреть прекратятся ли галлюцинации.
Водная терапия на словах оказалась более приятной, чем была на самом деле. Некоторое время спустя — я уже потеряла счёт дням — две тучные, мускулистые женщины ввели меня в выложенную плиткой комнату. Они раздели меня до ночной сорочки и оставили стоять нагой посередине холодного пола, когда медсестра Рекстоу приказала одной из них направить брезентовый рукав на меня, в то время как другая повернула железный кран. Гейзер холодной как лёд воды ударил в меня настолько сильно, что я упала на пол, где вся сжалась, закрыв голову от безжалостной стены воды. Избиение продолжалось так долго, что я, должно быть, потеряла сознание. Очнулась я в своей кровати; волосы были намокшими, запястья и лодыжки снова были связаны. Доктор Причард находился в комнате, как обычно со своей записной книжкой.
— Итак, расскажите мне о мужчине в накидке.
— Не было никакого мужчины в накидке, — выговорила я сквозь дрожавшие зубы.
Доктор Причард оторвал взгляд от своих записей.
— Хотите сказать, что вы вообразили его?
Я кивнула.
— Тогда почему вы прятались под столом, когда вспыхнул пожар? И почему вы не стали тотчас выбираться оттуда?
— У пола было меньше задымления, — ответила я. — И дверь на Вашингтон Плейс была закрыта на замок.
Доктор Причард печально покачал головой. У него были бледные зелёные глаза, такого же зелёного цвета, как и зелёный омут, тонкие рыжеватые волосы, беспорядочно раскинувшиеся по его овальной форме черепа, и желтушные ногти на руках.
— Мистер Бленк и мистер Харрис сказали газетчикам, что двери не были закрыты.
— Я уверена, что дверь была заперта, — сказала я, попытавшись сохранить свой голос спокойным.
— Вы уверены, что дверь была заперта, но не уверены, видели ли мужчину в накидке? А что насчёт парня с крыльями?
— Это было одеяло! — выкрикнула я. — Он накинул нам на головы одеяло, чтобы укрыть нас от огня. Я лишь вообразила крылья, когда падала.
— Но мисс Холл, если вы вообразили крылья, когда падали, как вы остались в живых после падения?
Ответа на это у меня не было. Доктор Причард послал мне ещё один печальный взгляд и оставил запись в своей книге. Когда он уходил, я краем уха услышала, как он сказал медсестре Рекстоу увеличить мою дозу.
— Боюсь, она начала притворяться. Возможно, нам придётся перевести её в другое учреждение, и поскольку она, видимо, не имеет живых родственников,
Слова ознобом поразили моё сердце куда более холодным, чем ледяная вода в кабинете гидротерапии. Сумасшедший дом. Я слышала рассказы мамы о таких местах. Она заставила меня пообещать ей, что я никогда не позволю поместить её туда.
Но кто оградит меня от участи оказаться там?
С тех пор я пыталась отвечать на вопросы Доктора Причарда как можно лучше — и как можно здраво — но увеличенная доза лекарств сделала мой разум настолько затуманенным, что было сложно сосредоточиться. На мгновение я проваливалась в сон и просыпалась, когда Доктор Причард говорил:
— Значит, впервые звоны начались, когда вы увидели фигуру, облаченную в накидку? — или — Парень с крыльями назвал ворон «сумерками»?
Я начала сомневаться во всём, что помнила. «Если у темноглазого парня на самом деле не было крыльев, существовал ли он тогда вообще? Если он существовал, он спас меня или же работал на мужчину в накидке? Потому что если он спас меня, почему позволил мне оказаться здесь?»
Неважно как сильно я пыталась удержать наваждения при себе, они ключом били из моего рта. Какая разница как сильно я старалась убедить Доктора Причарда, что не считала правдой вещи, которые видела в огне — крылья, вороны, дым, исходивший изо рта мужчины — я верила, что всё это случилось. Хуже того, я всё ещё видела вещи. Я видела сгустки дыма, притаившиеся в углах комнаты, и искаженные стеклянные панели окна. Вероятно, мне действительно самое место в сумасшедшем доме.
Однажды — я совсем потеряла счет времени, а моё единственное окно выходило на кирпичную стену, не давая мне никакого представления о времени года — Доктор Причард пришёл ко мне, проводя обход, с улыбкой на лице. На секунду я подумала, что он решил, что я не была безумна, и собирался отпустить меня.
— У меня хорошие новости, — сказал он. — Я нашёл вам благодетеля.
Благодетель? Могла ли это быть моя бабушка, к которой моя мама всегда отказывалась обращаться? Они ни разу не разговаривали на протяжении всей моей жизни, но мама никогда ничего очень плохого о ней не говорила. Я готова была простить своей бабушке почти всё, если она вытащит меня отсюда.
— … он согласен оплатить ваш перевод в частный институт, — сказал Доктор Причард.
Он? Мог ли это быть мой отец? Я всегда полагала, что мой отец был мёртв, но, может быть, мать скрывала его от меня. И что Доктор Причард подразумевал под «частным институтом»? Мог ли он иметь в виду Блитвуд?
— … он лишь хочет перекинуться словом с тобой, чтобы определить лучший план действий.
— Сейчас? — спросила я, когда Доктор Причард просигналил медсестре Рекстоу открыть дверь.
Неистово я попыталась одной отвязанной рукой пригладить свои волосы. Если я выгляжу как безумная, меня отправят в сумасшедший дом. Я разгладила свой халат и попыталась приподняться, желая, чтобы моё сердце перестало биться так гулко.
Только это было не моё сердце. Это был звон. Глубокий низкий звон, отбивавший страшное предзнаменование. «Только не сейчас!» — взмолилась я про себя. Упаси меня сейчас от бреда о звоне. Мне надо, как минимум, произвести впечатление вменяемой.