Чтение онлайн

— Кто следующий?

— Тилли.

— Ава.

Мы в унисон вымолвили имена друг друга.

— Хорошо, тогда, Ава.

Он положил руки мне на бока, его пальцы были такими длинными, что они едва не обхватывали мою талию. Я почувствовала, как к моему лицу прилила кровь, когда он полностью поднял меня вверх и поставил на нижнюю ступеньку лестницы. Я оглянулась через плечо, желая ещё раз мельком взглянуть в эти тёмные глаза, чтобы набраться смелости — но он смотрел наверх, на водоворот воронья.

Который бросился вниз в сторону лестницы. Вороны обрушились на нас когтистой массой, их вес прогнул тонкие деревянные перекладины. Одна ворона полетела к студенту-юристу, державшему верхнюю часть лестницы, и свирепо

впилась когтями в его глаза. Он выпустил лестницу, и я почувствовала, как она качнулась у меня под ногами.

— Ава!

Я услышала голос Тили, оглянулась назад и увидела её, стоявшей на краю крыши и тянувшейся ко мне… и как кто-то у неё за спиной выходил из дыма. Это был мужчина в накидке. Он поднял на меня взгляд, но положил руку на спину Тилли. Его губы приоткрылись и струйки дыма, завиваясь, вырвались из его рта. Его улыбка стала ещё шире, обнажив полный дыма и пламени зев, и затем он столкнул Тилли с крыши.

Я закричала и потянулась за Тилли. Лестница под моими ногами треснула. Я падала. Я почувствовала воздух, вздымавшийся вокруг меня, тянувший за мою одежду; мои лопатки покалывало, словно они хотели прорваться сквозь кожу, будто я уже ударилась об тротуар и все мои кости раздробило. Небо простиралось надо мной.

И затем я вновь ощутила эти сильные руки на своей талии, и вместо неба теперь я смотрела в тёмные глаза с крапинками золота, а за глазами, в виде мантии над нами раскинулись чёрные крылья. Подобно благословенному забвению сна, я закрыла глаза, падая во мрак, но вместо этого была поднята к ослепляющему свету.

ГЛАВА 3

Я очнулась в этом свете — свете настолько ярком, что каждый раз, когда я пыталась открыть глаза, была вынуждена их закрывать, и снова провалиться обратно в темноту…

Темноту, наполненную дымом. Я вновь очутилась на девятом этаже фабрики «Трайангл Вейст», в попытках найти выход, но дым был настолько густым, что я не могла видеть куда шла. Из дыма являлись страшные образы: Эстер Хочфилд, выставляющая на показ своё кольцо невесты, чтобы я полюбовалась им, её волосы были охвачены огнём; маленькая Этта порхнула мимо меня как летучая мышь, кожистые крылья были пришиты к её тоненьким ручкам; белое обрюзгшее лицо выскочило из дыма, подобно пьяному мужчине, в котором, ужасающим образом, я узнала Тилли. Я схватила её за руку, испытав облегчение от того, что нашла её, невзирая на то, как кошмарно она выглядела.

— Тилли! — закричала я.

Она открыла рот — я видела, как её губы выговаривают моё имя — но лишь вспененный дым извергался из её рта, словно лава из вулкана. Он вливался в мой рот, душил меня…

И я опять проснулась в этом свете, подавившись дымом.

— Должна ли я дать больше эфира, Доктор? — произнёс кто-то.

Моргнув против света, я увидела возвышавшиеся надо мной фигуры. Одна, одетая во всё белое, расплывалась в окружающей ауре света; другая имела тёмный вид, у образа были смутные очертания, похожие на продолговатый гриб… или похожие на мужчину в накидке. Я закричала, когда он склонился надо мной, и стала бороться в стремлении сбежать, но мои руки и ноги оказались связанными. Фигура в белом облачение тоже склонилась надо мной, держа в руке нечто воронкообразное. Когда она установила это поверх моего рта, тошнотворный сладкий запах наводнил мой рот и горло, и я ощутила, как язык начал раздуваться — сродни тому, как колокольный язык укутывают шерстяной материей, когда церковные колокола приглушают для погребального благовеста. Я была колоколом, и была заглушена во имя всех тех, кто умер в огне. Во имя Эстер Хочфилд и Люси Мальтезе, и Дженни Стерн, и Тилли Куперманн. Я слышала их имена, пока вновь погружалась в темноту.

И в дым, где меня ожидали мёртвые девушки. Они больше не бежали, ища выход.

Они сидели за своими швейными машинами, склонив головы над работой, руки разглаживали белый хлопок, несмотря на то, что пламя взбиралось вверх по их юбкам и цеплялось за их волосы, а дым вздымался из корзин у их ног. Девушка в конце ряда подняла голову.

— Забастовка была завершена, — сказала она. — Если ты хочешь сохранить свою работу, тебе лучше вернуться к ней. Мы придержали для тебя место.

Она кивнула в сторону незанятой машины в конце стола. Я начала идти по направлению к ней, вниз по длинному ряду из девушек — ряду гораздо длиннее, чем любой из существующих на девятом этаже фабрики «Трайангл Вейст». Казалось, этот стол не закончится никогда, и за ним сидели сотни девушек, все они склонились над своей работой. Я должна лишь сесть рядом с ними, чтобы занять своё место, и я никогда больше не буду вынуждена снова беспокоиться о деньгах на аренду или достаточном пропитании или о попрошайничестве на улицах. У меня навеки будет эта работа.

Я попробовала вытащить свободный стул, стоявший перед незанятой швейной машиной, но обнаружила, что он был прикреплен болтами к полу. Изогнув своё тело, чтобы втиснуться в узкое пространство, я посмотрела вниз на девушку, работавшую за соседней машиной, на её руки, энергично подворачивавшие одежду под бьющую иглу… и с ужасом увидела, что игла двигалась внутрь и из её собственной плоти. Я опустила взгляд на ряд и обнаружила, что все девушки сшивали свою собственную плоть, навечно привязывая самих себя к этому месту. Их кровь просачивалась вниз в желоб, который двигался вдоль середины стола, и сливалась в единый поток, текший к концу стола, где, открыв широко свой рот, дабы поглотить окровавленный поток, сидел мужчина в накидке.

Я проснулась, пронзительно закричав. Облачённая в белое фигура находилась рядом, в очередной раз держа конус, но я выбила его из её руки.

— Нет! — воскликнула я, мой голос был скрипучим, но как минимум внятным. — Мужчина пьёт их кровь. Он вызвал огонь. Я видела, как он столкнул Тилли с крыши. Я бы тоже умерла, но парень с крыльями поймал меня…

Как только у меня развязался язык, я уже никак не могла перестать говорить. Медсестра — конечно, ею она и была — позвала доктора и он сел рядом с моей кроватью, и стал записывать то, что я хотела рассказать. Я рассказала ему всё, с самого первого раза, как я увидела мужчину в накидке и услышала звоны, когда встретила его на фабрике, и о своём последнем мимолетном видении его на крыше, когда темноглазый парень раскинул крылья, чтобы спасти меня.

— Вы должны найти его — мужчину в накидке; я хочу сказать, не парня, хотя вы и его тоже должны найти. Возможно, он знает, где можно найти мужчину.

Доктор — Доктор Причард, как он представился — уверил меня, что расследования будут предприняты, но это не должно меня беспокоить. Меня переводят в безопасное место.

Я почувствовала острый укол в руку, и затем прилив тепла наводнил моё тело. Я могла почувствовать нечто сладкое в горле, что напомнило мне о зелёной бутылочке моей мамы, и затем наступила темнота. Лишённая дыма темнота. Я была в прохладном зелёном омуте, который я разглядела внутри бутылки настойки опия моей мамы.

Очнувшись, я обнаружила себя в чистой белой комнате. Я больше не была привязана к кровати, но на окнах были установлены решётки, а дверь — заперта. Позже, когда пришла медсестра, ей потребовалось несколько минут, чтобы отомкнуть все замки. При ней было кольцо с ключами, закреплённое вокруг её талии цепочкой, и часы, приколотые булавкой к её накрахмаленной белой блузке (я задалась вопросом: «Не вышла ли эта блузка с конвейера «Трайангл» фабрики»?), а слова «Корпус Бельвью для душевнобольных» были аккуратно вышиты на груди блузки, чуть выше расположился именной знак, гласивший «М. Рекстоу, дипломированная медсестра».