Чтение онлайн

Нервно, суетно, каждый о своём хлопочет, а настроение у всех всё равно празднично-приподнятое. Именины в доме.

Таша, уловив сквозь утренний сон дразнящие запахи корицы, ванили и тёплого теста, проснулась и, осторожно приподняв голову, огляделась по сторонам, надеясь высмотреть приметы необычного для неё дня. Однако всё было как всегда. На столе та же коробка с карандашами, пара растрёпанных книжек с яркими картинками; нижний ящик комода чуть выдвинут, там мячик из лоскутов застрял, того и гляди лопнет, рассыплется шуршащими сухими горошинами, что внутри прячутся; на этажерке возле окна

любимый плюшевый медведь смешно таращит единственный глаз-бусинку, второй давно утрачен в шумных боях с Митей. Лишь штора, обычно плотно закрывавшая окно, чуть сбилась в правом углу, пропустив узкий луч света, в котором золотые пылинки устроили беззаботные танцы.

«Наверное, это подарок от солнышка, - предположила Таша и подставила навстречу искрящемуся потоку соединённые вместе ладони, - кто ж ему подсказал, что нынче у меня праздник?»

Именины, объяснила ей крёстная, это когда боженька при рождении даёт каждому двух ангелов-хранителей. Один ангел защищает от зла и несчастий, а другой, чьим именем назван человек, просит для своего подопечного милости у Всевышнего. Её второго ангела звали мученица Наталья. Почему она была мученицей, Таша не знала. Может, раньше кто и рассказывал ей об этом, да всё забылось. Хотя Геничка говорит, что она памятливая и смышлёная.

– С-мышь-лёная, - медленно, разделив слово на части, повторила Таша, - но почему с мышь?
– удивилась она, - разве мыши умные? И что такое - лёная?

Решительно отбросив пустяковые мысли (не до них сейчас) и закрыв глаза, девочка, помня наставления взрослых, наскоро прочитала молитву матушке Богородице, почти не перепутав слова, перекрестилась и, поблагодарив обоих своих ангелов, выбралась из постели, стараясь не шуметь. Ей очень хотелось, чтобы долгожданный день - с подарками и гостями - скорее начался.

Осторожно заглянув в тёмную комнатку, где обычно ночевала нянька, но кровать той была пуста, Таша на цыпочках подошла к другой двери и высунулась в коридор, однако заметив торопливо идущую от лестницы горничную с большой коробкой в руках, опрометью вернулась в кровать.

За горничной сразу же явилась Варвара Ивановна с кувшином тёплой воды. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что девочка только притворяется спящей.

– От, шкода растёт, от, проказница, - пробормотала она, пощекотав розовую пятку, что в нетерпении высунулась из-под одеяла, - давай, душа моя, подымайся.

Таша открыла глаза и кинулась к няньке на шею.

– Нянюшка, мне так радостно!

– Вот и хорошо, стало быть, и день будет добрый, - с этими словами Варвара Ивановна вложила ей в руку небольшую глиняную фигурку ангела, - с именинами тебя, моя голуба, - и пересадила на табурет, чтобы умыть и расчесать волосы, не дав даже подарок рассмотреть, - потом, потом, а то не успеем.

Горничная тем временем, распаковав коробку, достала из неё белое платье с кружевами, украшенное мелкими речными жемчужинами и изящной вышивкой по всему лифу.

– Это вам, барышня, крёстная прислала, к причастию, - пояснила она, - будете у нас будто царевишна, только что без короны.

Через полчаса непривычно тихая Таша, причёсанная, насколько это возможно при её непослушных кудряшках, наряженная в новое платье, спустилась вместе

с няней вниз, где собрались почти все домашние. После поцелуев и поздравлений отправились в церковь, там их уже ждали крёстные родители девочки - Анна Юрьевна и Павел Фирсович Галашин, давний друг Ивана Дмитриевича, тоже бакалейщик, в сопровождении собственных семейств.

– Ташенька, с днём ангела тебя!
– Анна Юрьевна обняла крестницу и сразу перешла к главному - она всегда слишком трепетно относилась к роли духовной наставницы, да и вообще имела склонность к разного рода поучениям, - Расти, милая, на радость нам и людям. И всегда помни о своей небесной покровительнице. Молись ей с усердием и благодари за милость каждый день. Не ленись. Вот, кажется, всё сказала. Ну, а теперь рассказывай, понравился тебе мой подарок?
– спросила она о платье, - Представляешь, месяц шила, а потом ещё два ушло на отделку, - и похвасталась, - стежок за стежком, бусинка к бусинке, без единого огреха.

– Спасибо, крёстная, спасибо!
– Таша приподнялась на цыпочки и покружилась, путаясь в складках пышной нижней юбки, после чего прижалась от избытка чувств к Анне Юрьевне, на что та, растроганно улыбнувшись, шепнула:

– Давай в сторонку отойдём, я тебе ещё кое-что сказать хочу. Вот, деточка моя, сегодня очень важный день, день ангела, что охраняет тебя от всех бед и напастей…, - она запнулась, - впрочем, об этом я уже говорила. А вот почему твоё платье для причастия белого цвета, ты, скорее всего, ещё не знаешь. Нет, вот смешная, не для того, чтобы быть похожей на облако. Белый цвет означает твою телесную и душевную чистоту, которую нужно беречь. Всегда. Не забывай, пожалуйста, об этом. А теперь давай мне руку, и пойдём, скоро начнётся Божественная литургия. Я тебе подскажу, где и что нужно делать. И крёстный рядом будет, так что не тушуйся.

***

Домой возвращались неспешно, тихо переговариваясь и чинно обсуждая подробности службы.

Впереди вышагивали братья Дареевы, рядом скучающий Митя с гувернёром, за ними Таша с нянькой, щебетушки Катя и Лиза - приёмные дочки Лаврентия, восьми и двенадцати лет соответственно, супруга Павла Фирсовича со старшей дочерью. Чуть поодаль под ручку шли Анна Юрьевна и Любовь Гавриловна в компании с Галашиным, который своей крестницей остался вполне доволен: и руки правильно на груди сложила, не перепутала - правая поверх левой, и чётко имя своё церковное батюшке назвала, и скромно глазки опускала, лишь губы шевелились, когда она слова молитвы повторяла.

Дойдя до аптекарского магазина, что возле большого каменного моста, остановились, чтобы распрощаться на несколько часов, да всё никак не могли разойтись. То дамы взялись обсуждать новый рецепт варенья из райских яблок, то Митя встретил приятеля, то Иван Дмитриевич затеял с Лаврентием спор, сколько своих кровных отстегнул их ныне покойный батюшка на ремонт храма, где они только что были. Потом все снова вспомнили о Таше, повертели её, покрутили, наказав расти здоровой и умной.

– Ай да Тушканчик, ай молодец, мало того, что умудрилась родиться в день своего ангела, так ещё в этом году и с субботой подгадала, - пошутил Лаврентий, - никак у тебя Там, - он указал пальцем в небо, - связи имеются.