Чтение онлайн

Из квартиры он, собственно, не выходил всю прошедшую неделю. Собирался. После того как месяц назад его уволили с той работы в PR, он говорил себе, что использует лишнее время для долгих прогулок — как делал это до пандемии. Был парк у реки, вдоль которого он гулял, жарил домашние бхаджи с чипсами в качестве перекуса, который брал с собой, и смотрел, как лодки движутся и маневрируют.

Но после очередного YouTube-провала и ожидания опаздывающего Deliveroo усилие выйти, добраться и вернуться неизменно казалось слишком большим — и пусть дни были теоретически абсолютно пусты, никогда не ощущалось, что времени достаточно. Куда оно уходило? Он понятия

не имел. Просто уходило — будто съедаемое каким-то голодным призраком. Моргнёшь — и день кончился.

— Тебе нужна работа не из дома, — говорила Сандра. Разговаривать с ней ему не нравилось, и он считал это занятие в общем-то бессмысленным, но мама платила за сеансы, так что приходилось. — Тебе нужно по-настоящему общаться с людьми.

— Я общаюсь с людьми, — ответил он.

Сандра улыбнулась с экрана и спросила:

— Ладно, и с кем ты общался в последнее время?

— Недавно поговорил с Адамом, со школы. — Не поговорил. Он собирался, но так и не собрался. Вместо этого листал сторис Адама в IG. — И скоро пойдём с Мишей выпить.

— Это бывшая девушка Миша?

— Да. Не как свидание. Просто пообщаться.

Зачем он ей лжёт? Стыд? Нет, не совсем. Он знает, что в какой-то момент выйдет на этих людей, но сейчас неудобно. Просто хочется, чтобы Сандра оставила его в покое, перестала его осуждать. В конце концов, что она знает о его жизни?

Перед одеванием Джо избегает смотреть в зеркало. Ему и без того достаточно тревожно в ожидании первого дня — незачем усугублять. Десять тысяч забот проносятся в голове — а вдруг автобус опоздает? а вдруг я не буду знать, что делать? а вдруг коллеги окажутся засранцами? — и он не в силах ответить ни на один, потому что они громоздятся друг на друга, как утяжелённые одеяла.

Он надевает рубашку и галстук — или корпоративную удавку, как он называл это в юности, — проверяет телефон и движется к двери. Но сначала вставляет шумоподавляющие наушники и прибавляет громкость. Он ненадолго раздумывает, не послушать ли ссылку на альбом Young Prophets, присланную прошлой ночью, — но решает остановиться на старом поп-панк-плейлисте из избранного. «Superman» группы Goldfinger задаёт пружинистый ритм, унося его в безудержные дни, когда после школы они с Джейсоном и Себом рубились в Tony Hawk's Pro Skater 2 на PlayStation. Другая жизнь.

Джо семнадцать раз стучит по деревянной раме двери, дважды шепчет: «Всё будет хорошо» — и выходит в мир.

* * *

На автобусе всё спокойно. Никто на него не смотрит. Он покупает бейгл и кофе в Caffe Nero напротив и умудряется провести всё взаимодействие, произнеся лишь четыре слова, — это облегчение. Иногда бариста болтливы, и одна только перспектива оказаться в такой ситуации чуть не заставила его пропустить завтрак. Но если держать наушники в ушах, они, как правило, оставляют разговоры при себе — этакий универсальный сигнал.

Он благодарен, что мир приспособился обеспечивать подобное удобство. Так проще. Честно говоря, продуктивнее, потому что люди просто занимаются своим делом.

В автобусе он листает Reddit. Читает комментарии, наблюдает, придумывает остроумные ответы — но никогда всерьёз не задумывается о том, чтобы их опубликовать. Время снова исчезает, как щелчок пальцев, и он не успевает глазом моргнуть, как автобус прибывает на его остановку.

Затерянное среди высотных финансовых монстров Канарского Уорфа, здание серое и невзрачное — настолько, что Джо дважды сверяется с Google Maps, чтобы убедиться, что

пришёл куда надо. Оно стоит как советский прямоугольный блок, архитектура настолько брутальная, что почти растворяется в пасмурном небе и серых улицах позади. Джо смотрит вверх — шесть или семь этажей голого угловатого камня, окна с закрытыми жалюзи, и полное отсутствие какой-либо вывески или названия.

Он проверяет телефон в третий раз.

Ponos, главный офис. 34 Bank Street, E14 5NY.

По правде говоря, он не вполне понимал, чем занимается компания. После потери места в PR он подавал заявки примерно на всё, что можно делать, сидя за компьютером: менеджер по социальным сетям, маркетинг, личный помощник. Он подал около тридцати заявок, и только восемь дали ответ — семь из них отказами.

Он не совсем понимает, как оказался здесь. Девять лет назад он был молодым, свежим, поступал в университет на юридический — за спиной поддерживающая семья и хорошее образование, впереди, казалось, открытый мир возможностей. Даже когда он бросил учёбу — ну, потому что… он уже и сам не помнил, почему бросил. В тот момент это ощущалось не столько как осознанный выбор, сколько как нечто, что просто с ним случилось.

Теперь, в вечной погоне за работой, на него откликнулась только должность «административного помощника» в Ponos Ltd. Очного собеседования не было — лишь слегка странная процедура, при которой нужно было записывать ответы на заготовленные вопросы в отведённое время, — но чтобы подготовиться, он немного изучил компанию. Беглый взгляд в Википедию выявил: это один из тех гигантских холдингов, которым принадлежит пять сотен вещей, о которых ты и не подозревал, что они кому-то принадлежат, — и в уходе за кожей, и в еде, и в одежде, и ещё примерно в двадцати разных видах брендов. Основана была ещё в 1920-х каким-то колониального вида богатым белым типом по имени Арчибальд Гиббонс-Рэш, но это мало что давало. Поэтому Джо заглянул на страницу «Ценности» их сайта, чтобы суметь попугайски воспроизвести корпоративный новояз в ответах.

Я по-настоящему ценю согласование позиций с ключевыми стейкхолдерами проекта и реализацию синергетического подхода.

Важно поддерживать продуктивность в нестабильные кварталы, фокусируясь на конечных целях и оптимизируя процессы.

И так далее, и тому подобное.

Сработало — раздражающим образом: ему прислали карту доступа с его фотографией и усадили проходить онлайн-вводный курс, посвящённый преимущественно пожарной безопасности и принципам равного найма. Что именно он будет делать — узнает, когда придёт, решил он, но, стоя теперь перед зданием и глядя вверх, он чувствует, как волна тревоги, которую ему удавалось сдерживать по дороге, вновь поднимается на поверхность.

Джо смотрит на часы.

8:48.

Войти сейчас, за двенадцать минут до начала — значит неловко торчать в вестибюле, понапрасну занимая чьё-то время. Но стоит ли явиться ровно в 9:00 и выглядеть невротически пунктуальным? Или на несколько минут позже — скажем, в 9:04 — и казаться непринуждённым, может, даже стильным? Или это сочтут за лень и некомпетентность?

Господи. Сердце немного колотится о сжимающуюся грудь, и ему приходится отвернуться от здания и шагнуть в переулок. Он приседает, тяжело дышит, трясёт головой, чувствуя, как мозг вылетает из тела и уносится в небо. Да что не так, что вообще не так со мной?