Шрифт:
1. Знакомство
Сначала она почувствовала невыносимую тяжесть, потом парализующую слабость. Сознание, словно бы находилось в вате, и не позволяло собрать остатки мыслей воедино. Всё обрывалось, плыло: кажется, какие-то звуки доносились фоном, но, возможно, это было лишь её галлюцинацией.
Титанических усилий девушке стоило открыть глаза, хотя получилось это, конечно, далеко не с первой попытки. Только вот сконцентрироваться всё равно не получилось: мешал яркий свет и какие-то блики. Голова и вовсе готова была расколоться.
—
Уставшее сознание идентифицировало грубый мужской голос. Повинуясь чьему-то настойчивому приказу, девушка, приложив большие усилия, снова открыла глаза и попыталась сфокусироваться на фигуре говорящего.
— Слышишь меня?
— Угум, — сил сказать что-то более внятное не хватило. А вот различить силуэт хотя бы немного получилось.
Мужчина. Тёмные волосы. Белый халат.
— Видишь? — снова спросил он, и девушка слабо кивнула. — Отлично.
— Угхм, я гхк-де… — собственный голос звучал слишком непонятно и противно, заставляя болезненно морщиться. Понемногу мыслить становилось легче, хотя слабость всё ещё продолжала накрывать лавиной.
— В больнице, — ответил мужчина с нескрываемым раздражением. — Я — ваш лечащий врач — Павел Аркадьевич.
Он вроде бы сказал что-то ещё, но девушка этого уже не запомнила, постепенно снова возвращаясь в сон.
2. Раздражающая пациентка
Человек привыкает ко всему, и это правда.
Например, Павел Аркадьевич уже давно привык к стерильному запаху операционной, выкрашенным в зелёную краску стенам и многочисленным больным. Он не запоминал лиц и диагнозов, не сопереживал потерям и не прятал глаза, когда приходилось говорить о чьей-то смерти. Он просто механически точно выполнял свою работу. Хладнокровно. Как и подобает любому врачу.
Впрочем, мужчина никогда не был эмпатом. Сочувствие и сострадание он обычно не испытывал ни к кому: ни к родственникам, ни к окружающим, ни к пациентам. В палату больным он всегда заходил с каменным выражением лица, заранее приготовившись к плановому опросу.
В этот раз пациентка была не сложная, но с своеобразной формой аритмии, из-за которой изрядно тормозилось лечение. В общем-то, изначально попала-то она в больницу как раз из-за неё: потеряла сознание и покатилась с лестницы, а там уже сопутствующие травмы и, соответственно, отделение кардиологии в придачу.
Зотова Злата Сергеевна, 2003 года рождения.
Тихая девчонка, больше походившая на шестнадцатилетнюю школьницу, которая постоянно смотрела на него жутко перепуганными глазами. Типичная мамина дочка, мявшаяся при ответе на любой вопрос. Она не могла ничего рассказать о
— Проблемы с сердцем давно? — сухо спросил Павел Аркадьевич, сжимая карандаш. Девушка помолчала, а потом активно замотала головой. — Сильное сердцебиение, отдышка, потеря сознания?
— Нет, это первый раз такое было, — ответила Злата, понуро опустив голову. Мужчина раздражённо вскинул бровь вверх. Это явно было откровенным враньём. — Я всегда хорошо все нормативы сдавала, бегом занималась, обследования проходила…
— Без воды, вранья и по сути, — грубо попросил врач, откидываясь на стул. Спина болела адски, как, впрочем, и всё остальное, а эта миловидная дура продолжала делать ему мозги. — Я могу выписать хоть сейчас, но не факт, что тебя в следующий раз откачают.
Результат опроса, в целом, из раза в раз был нулевой. Таких пациентов Павел Аркадьевич не любил, но делать было нечего, пришлось идти по проторенной схеме диагностирования и лечения. К тому же родители этой девчонки явно имели какие-то связи, потому что руководство больницы очень настоятельно попросило именно его заниматься её лечением.
Только вот, несмотря на это, нужный эффект достигался медленно. Родители девушки постоянно пытались его выловить, засыпать вопросами, дозвониться вне рабочее время.
И постепенно от этого раздражение росло в геометрической прогрессии. К сожалению, это был тот привязчивый гиперопекающий тип людей, которым надо знать всё об объекте своей заботы, постоянно его видеть и доставать из-за этого всех вокруг.
Поэтому когда Павел Аркадьевич вошёл в палату, то даже не попытался смягчить недовольное выражение лица. Злата, напротив, постаралась улыбнуться. Толку, конечно, не было, но она хотя бы попыталась немного разрядить атмосферу.
Девушка прекрасно видела, как её родители доставали врача, но ничего не могла с этим поделать. Просила, говорила, умоляла, только вот те как всегда не слушали и продолжали изводить всех вокруг. Злата, конечно, понимала их беспокойство, ценила, но, кажется, несмотря на это, только в больнице смогла выдохнуть чуть поспокойнее и отдохнуть от их опеки.
— Вы извините моих родителей, пожалуйста, — начала девушка стоило мужчине занять привычное место напротив неё. — Они волнуются просто и поэтому достают всех вокруг. И… вот… — Взгляд врача продолжал оставаться таким же презрительным и равнодушным. Злата устало выдохнула, на секунду замолчала, потом потянулась рукой к тумбочке, чтобы кое-что достать. — Возьмите шоколадку, хотя бы в качестве моральной компенсации. Мелочь, но…
— Тебе нельзя шоколад об этом уже говорилось, я тем более такую ерунду не ем, — с раздражением отмахнулся от протянутой руки Павел Аркадьевич. Тон в голосе стал значительно грубее, а выражение лица ещё злобнее.