Без названия
Шрифт:
Они молча работали локтями. Теперь они ползли по крутому склону горы, вершина которой сливалась с темным небом. Наверху мягко мигнул огонек. И тут же погас. Затем послышался треск мотора - какой-то мотоцикл протарахтел по дороге. И снова тишина стала густой, терпкой.
Только сейчас, когда шум мотоцикла пропал в отдалении, Нечаев подумал, что где-то близко по склону горы проходит дорога, что она петляет, то спускаясь ближе к морю, то снова поднимаясь вверх. Эта дорога была чуть ли
Но потом он увидел, что точно такая же изгородь отделяет этот виноградник от соседнего. Они почти наткнулись на нее в темноте - плетень был прикрыт ветками колючего кустарника.
– Перемахнем...
– тихо сказал Сеня-Сенечка.
– Я первый...
Нечаев видел, как гибкое тело перенеслось через изгородь. Потом, спустя минуту, послышался тихий свист. И тогда Нечаев тоже приподнялся. По ту сторону изгороди он плюхнулся на землю и затаил дыхание.
– Семен!..
Впервые он назвал друга просто по имени.
– Я здесь...
– послышалось из темноты. Сеня-Сенечка уже успел отползти в сторону шагов на двадцать.
Нечаев пополз на его голос.
– Посмотри...
– сказал Сеня-Сенечка, когда Нечаев очутился рядом.
Раздвинув кусты, Нечаев увидел сарай, отбрасывавший теплую войлочную тень. По ту сторону сарая, то ли на дереве, то ли на столбе, висел фонарь.
Рука потянулась к ножу, который висел на поясе. Не сговариваясь, они отползли в разные стороны, чтобы обогнуть сарай, а потом соединиться. Так было вернее.
Сразу же Нечаев увидел фонарь, висевший на высоком дуплистом дереве. То был обыкновенный керосиновый фонарь, и его тихий теплый свет падал на землю, на шалаш, на старую пыльную колоду, лежавшую под навесом, возле которой валялся топор... Перед входом в шалаш была расстелена вытертая овчина.
Было тихо. Только тишина эта была какой-то тревожной. Но, может, это ему так кажется? Нечаев приподнялся на локте. Старик-сторож, должно быть, уже заждался гостей и сладко спал в своем шалаше. Но топор... Нечаев не отрывал от него глаз. Непонятно было, почему топор лежит на земле, когда ему полагается торчать в колоде.
Он прислушался. И снова тишина показалась ему такой враждебной, что его сердце ударило на сполох.
Однако сколько он ни прислушивался, ни один посторонний звук не нарушил этой тишины. Только спустя какое-то время где-то близко снова протарахтел мотоцикл, теперь уже, очевидно, в обратном направлении, и опять все стихло.
А Нечаев все еще не в силах был оторвать глаз от злополучного топора, валявшегося на земле.
Когда подполз Шкляр, Нечаев спросил:
– Видишь?..
Что-то
– Все равно, - тихо произнес Сеня-Сенечка.
– У нас нет другого выхода.
Он снова был прав. Деваться некуда. Они должны заглянуть в шалаш. Может, этот старик ошибся или позабыл про топор? Со стариками бывает... Ну, а если там засада, то... Один черт.
– Ладно, - согласился Нечаев.
Он поднялся и побежал под тусклый свет фонаря. А вот и шалаш! В лицо ударил крепкий кислый запах овечьей шерсти.
"Де твоето момиче?.."
Но ему не пришлось спросить об этом. В шалаше все было перевернуто вверх дном. Там кто-то уже побывал. И совсем недавно. Было ясно, что этот кто-то увел с собой и хозяина.
Рядом с распоротым тюфяком, в котором, очевидно, что-то искали, валялась обрезанная бутылочная тыква. Из тыквы выпали деревянные ложки (хозяин, как видно, ждал гостей). Тут же лежал черный горшок с остывшей фасолевой похлебкой - Нечаев определил это по запаху. А у входа он нашел шерстяные чулки и стоптанную обувь, похожую на лапти. Больше ничего в шалаше не было.
Выглянув, он позвал Сеню-Сенечку. Что делать?
Горшок с похлебкой еще хранил тепло костра, который был затоптан. Зола, оставшаяся на месте костра у входа в шалаш, была мягкая, не успела еще остыть. Нечаев разгреб ее руками и увидел красный уголек...
– Надо мотать отсюда, - сказал Нечаев.
– Я уверен, что шалаш держат под наблюдением. Нас, наверно, прозевали - ждали не с той стороны. Но они сюда опять наведаются, вот увидишь...
– Мотать? А куда?..
– спросил Шкляр.
На этот вопрос не так-то просто было ответить.
Далеко им не уйти. Тем более, в таком виде. Эх, хоть бы у старика нашлась какая ни на есть захудалая одежонка!.. Но в шалаше пусто. Ту овчину, которая валяется у входа, на себя не напялишь. В ней только детишек пугать...
Они сидели молча, думая об одном и том же. Оставаться в шалаше было рискованно. Те, которые увели старика, могли заявиться снова. А что, если они засели за изгородью? Сидят и ждут... И стоит покинуть шалаш, как сразу...
– Чепуха, там никого нет. Они бы нас уже давно зацапали, - сказал Нечаев.
– И то верно...
– Шкляр сидел на тюфяке, обхватив колени руками. Куда податься?..
А время шло.
Треск мотоцикла, скатившийся с горы, заставил Нечаева вздрогнуть. Неужто остановится? Тогда - конец... Но нет, мотоцикл снова протарахтел мимо. Немцы или болгарские жандармы патрулировали на дороге. Пройдет минут тридцать, и они опять проедут. И опять... Так что на дорогу лучше не показываться.