Чтение онлайн

Он сжимал рукоятку ножа. Это было единственное оружие, которое он имел при себе.

Ноги вязли в песке. Бежать было трудно.

А темнота шелестела осыпями, трещала палым листом... Но эти звуки почему-то не сливались в широкий просторный шум, как это бывает, скажем, в глубине леса. Здесь, на чужом берегу, каждый шорох, каждый тревожный хруст существовал как бы сам по себе и оттого слышался громко, отчетливо. И было такое чувство, будто эти жесткие звуки продирают по коже.

Но тут же он подумал, что это

просто холод, что это ветер студит спину и грудь. Они со Шкляром слишком долго пробыли в осенней воде, слишком долго.

Добравшись до камней, он опустился на колени, чтобы отдышаться. И тут почувствовал за спиной пустоту. Шкляр!.. Вздрогнув от неожиданности, Нечаев заставил себя оглянуться. Сени-Сенечки не было. Шкляр!..

За песчаной полоской лежала беспредельная пустынность моря.

Он готов был закричать. Тревога захлестнула его, накрыла с головой и швырнула на землю. Оказалось, он стал снова спускаться к морю. Шкляр!.. Его ноги, не находя опоры, срывались с камней. Он разодрал их в кровь, не чувствуя боли. Шкляр!..

Только бы не остаться одному. Шкляр! Шкляр! Шкляр!..

Он прыгнул с камня на песок и тут, у самой кромки воды, увидел Сеню-Сенечку. Тот сидел на корточках и, казалось, что-то искал. Нашел время!..

– Ты что?..

– Следы...
– пробормотал Сеня-Сенечка, не поворачивая головы.

Теперь и Нечаев их увидел. Следы были отчетливые, глубокие. Подумалось: "Теперь хана!.." Но когда он нагнулся, у него сразу отлегло от сердца. То были их собственные следы.

– Знаю, что наши... Но все-равно, - Сеня-Сенечка продолжал разравнивать песок.

– Брось, их смоет волна.

– Нельзя. Могут обнаружить.

– Тогда быстрее. Я помогу...

Сеня-Сенечка не ответил. Он привык все делать обстоятельно. Вот теперь, кажется, действительно все... Он прыгнул на камень.

Они стали подниматься в гору. Медленно, цепляясь за кустарники и корневища. Подъем был крут, почти отвесен.

Потом, выбравшись из расселины, они поползли к винограднику. Твердая земля была в трещинах. На ней вкривь и вкось стояли деревянные столбики, поддерживавшие ржавую проволоку, которая, раскачиваясь на ветру, слабо, невнятно гудела.

Подняв голову, Нечаев огляделся.

Море, шумевшее внизу, под обрывом, звало его обратно: вернись!.. Даже здесь, в сотнях миль от дома, оно оставалось все тем же ласковым и добрым Черным морем, которое он знал и любил с детства. Темное, зыбкое, оно даже в штормовую погоду было его союзником и другом, тогда как каменистая земля, на которой он сейчас лежал, была ему чужой, враждебной. Даже запах у нее был какой-то незнакомый, резкий... Память подсказала ему, что самое скудное степное побережье где-нибудь под Одессой или Херсоном и то трогательно пахнет чебрецом и полынью. Не то что здесь. Те нежные, щемяще-грустные вздохи земли были для

него родными, понятными. Только сейчас он понял это.

Здесь же, среди скал и виноградников, среди все еще по-летнему пышных деревьев, вразнобой шумевших под ветром над его головой, земля пахла пряно и душно. Прав был его отец, когда говорил, что чужой мед всегда горек!.. На секунду перед его глазами возникло морщинистое усатое лицо с тяжелыми веками, прикрывавшими усталые глаза. Но стоило ему услышать близкий шепоток Сени-Сенечки, как оно сразу исчезло.

– Ничего не видишь?

– Нет, а что?
– Нечаев еще пристальнее вгляделся в темноту.

– Он где-то здесь...

И впрямь, шалаш, который они сегодня (как давно это было!) разглядывали с лодки в перископ, должен был стоять где-то здесь. Они помнили, что шалаш был под деревом. Впрочем, они знали и другие приметы. В десяти шагах от этого шалаша находился сарай с разметанной соломенной крышей и широким навесом для дров, которые заготовляют впрок. Под навесом же они должны были найти колоду, в которую воткнут топор. Если топор на месте - все в порядке. Стало быть, сторож готов принять гостей...

Скала "Парус", служившая им ориентиром, уже не была видна. Да и само море, всю его прибрежную часть, заслоняли камни. Нечаев подумал, что они отклонились вправо. Расселина, по которой они взбирались, была кривой, он хорошо запомнил это.

– Соображаешь?
– спросил Сеня-Сенечка.

– Ага... По-моему, нам надо туда, - Нечаев кивнул в темноту.

– Я не уверен...

– Еще метров сто. Шалаш был прямо над скалой, - напомнил Нечаев. Уже близко.

– Ладно, - Сеня-Сенечка не стал спорить.

И они снова поползли, стараясь не задевать за ветки. У земли ветер был слабый, немощный и едва шевелил тяжелые листья. Только в кронах деревьев он шумел в полную силу.

Затаив дыхание, Нечаев прислушался. Ему показалось, будто впереди звякнул колокольчик. Неужели послышалось?.. Но колокольчик звякнул снова, уже отчетливее. И Нечаев плотнее прижался к земле.

Новый порыв ветра принес сладкий запах навоза и овечьей шерсти. Сомнений быть не могло. Впереди стоял не шалаш, а кошара.

"Хоть бы собаки не залаяли", - подумал Нечаев.

Работая локтями и коленями, он отполз обратно в листву виноградника. Встреча с незнакомыми чабанами не сулила добра. Он представил себе, какой переполох среди чабанов вызвало бы их неожиданное появление... С ними не было Гришки Трояна, который мог бы поговорить с чабанами на их языке.

Троян, Троян... Ему хотелось верить, что Игорек и Троян выпутаются. Такой парень, как Гришка, не мог погибнуть, не имел права погибнуть... И тут же ужаснулся, подумав о том, что сам чуть было не оплошал. Прав был Сеня-Сенечка. Им надо сразу же ползти в другую сторону...