Чтение онлайн

— Ты все обыскал?

— Да, командир, вот трофеи, правда сейф не смотрел — времени не было.

Я плеснул водой на белокурую немку, лежащую на кровати.

— Красивая стерва — заметил Семен.

Да, посмотреть было на что. Хозяйка лагеря спала голышом и сейчас мы обозревали натуральную блондинку с отличной фигурой во всем великолепии.

— Приводи в чувство, часом не прибил ее?

Скуратов тряхнул эссэсовку — та открыла глаза.

Я бросил ей одежду.

— Одевайтесь, фройлян, у нас к вам несколько вопросов.

Немка

в полном обалдении, молча одевалась.

— Теперь откройте сейф, посмотрим вашу документацию.

Она безропотно подчинилась — видимо приняла нас за внутреннюю службу безопасности СС. Бегло посмотрел бумаги — списочный состав узников составлял девятьсот пятьдесят четыре человека, из них триста восемьдесят две женщины. Из сейфа реквизировал пять тысяч рейхсмарок.

Немку повели к баракам, в таких строениях собаку пожалел бы держать — все в щелях, сляпано на скорую руку. Зиму никто не пережил бы, это точно.

Семен бегал от барака к бараку, будил взрослых, минут через десять, на вылизанном плацу собралась приличная толпа.

Выступив с краткой речью, я толкнул комендантшу к ее бывшим узницам — раздался истошный визг.

Немку, бабы разорвали в клочья моментально.

— Милые дамы, сделайте приборку, не стоит детишек пугать. — В этих грузовиках продукты, готовьте завтрак, через два часа начнем вас отправлять в советский тыл.

Женщины загомонили, запищали и кинулись на нас с Семеном с поцелуями.

— И последнее, женщины и дети, проживающие в Москве и Подмосковье отправляются в последнюю очередь, составьте, пожалуйста, список.

За два часа женщины управились с ребятишками, наступила пора отправлять их в сорок шестой год.

Сначала решил отправить почти всех женщин, а потом детишек группами по двадцать пять человек и одного взрослого. С первой группой женщин отправил записку советским властям, все будущие вопросы адресовать НКГБ I управление Судоплатову Павлу Анатольевичу, подписался Ханом. Старшей группы — Галине, симпатичной хохлушке с ямочками на щеках, дал подробные инструкции по их дальнейшим действиям.

В этот день нам с Семеном удалось переправить триста двадцать шесть женщин. Передохнув до шести утра взялись за переправу детишек. В итоге к вечеру остались только москвичи — сто двадцать человек, из них пятьдесят восемь детишек.

Утром, часов в десять мы всем коллективом летели в немецком транспортнике на большой высоте. Летчики люфтваффе послушно держали курс на Москву, по другому и быть не могло — жить хотят все. Полет прошел нормально, только на подлете к столице, сталинские соколы взяли нас в клещи, благо дело, что мы снизились до километра. Вообще наша авиация не выдерживала никакой критики, как впрочем, и танки, и артиллерия.

Четыре краснозвездных истребителя всласть покуражились в воздухе, пулеметными трассами указывая курс.

К встрече с советской властью мы с Семеном приготовились, еще в полете переоделись в комсоставское обмундирование без

знаков различия, напялили кожаные плащи. Фрицевское тряпье выбросили за борт, в люк.

При подлете к аэродрому выдал в микрофон открытым текстом:

— Приготовьте автобусы и теплую одежду для детей, привет Судоплатову, Хан.

Я ухмыльнулся про себя, пусть подергаются в предвкушении встречи, ну а мы объявимся позже.

После приземления — цирк, нужно было видеть расстроенно-обиженные морды красных летунов и аэродромной обслуги, с оружием в руках, встретивших немецкий транспортник. Вышедший экипаж фрицев, все встретили восторженным ревом, а затем картинка маслом.

Появившиеся женщины с детишками, как серпом по одному месту, враз умерили пыл воинственных сталинских соколов. Ну а мы с Семеном, прикинулись ветошью и втихаря угнали аэродромную полуторку. Впрочем, на ней мы рассекали недолго — до ближайшей трассы. Тормознули тентованный грузовик, Семен обработал водителя и тот доставил нас в предместье столицы, потом он укатил по своим делам, напрочь забыв о мимолетной встрече.

На постой встали у милой тихой старушки — Дарьи Лукиничны. Она жила одна и мы внесли некоторое разнообразие своим появлением.

Побросав вещички, отправились на рынок, за провизией. В этот день мы отъедались и отсыпались. Проснувшись в понедельник, позавтракав, провели короткое совещание и решили ехать к Судоплатову вдвоем — слишком много барахла и документов набралось — одному не дотащить.

К двенадцати часа утра мы стояли у дверей I управления. Благодаря гипновнушению преодолели все препоны в виде часовых и дежурных, и очутились в приемной Судоплатова. Его секретарь, под нашим нажимом сообщил начальнику всего три слова — к вам Павел Анатольевич, Хан из Белоруссии.

— Проходите, товарищи.

Зашли.

Кабинет средних размеров с дубовыми панелями на стенах и длинным стволом для совещаний, на стене портреты Сталина и Дзержинского. За массивным столом с зелеными сукном перебирал бумаги мужчина в форме старшего майора НКВД.

— Проходите, присаживайтесь, я сейчас закончу.

Он перетряхнул несколько папок, затем негромко произнес несколько фраз по внутреннему телефону.

— Итак, слушаю вас, граждане.

— Павел Анатольевич, мы с вами знакомы заочно, я — Хан, а это мои сотоварищи. — Вы получили наши послания.

Судоплатов посмотрел на нас со странным выражением — одну минуту, для полной ясности сейчас подойдет наш товарищ.

И действительно, только он закончил фразу, открылась дверь и в кабинет вошел молодой старший лейтенант НКВД.

— Вы знаете этого человека?

На сей вопрос, естественно получил отрицательный ответ.

Судоплатов поморщился:

— Позвольте представить вам доблестного бойца невидимого фронта — Хан.

Мы с Семеном переглянулись и расхохотались.

— Павел Анатольевич, пусть старлей выйдет, у нас к вам приватный разговор.