Чтение онлайн

Легли спать пораньше — в два часа ночи поднялись, пора на дело. Не буду вдаваться в подробности операции, скажу одно — палачом быть очень неприятно.

Как обычно, сфотографировали основные моменты, с собой забрали несколько карт и документов из сейфа фон Баха-Залевски, выгребли двадцать четыре тысячи марок и наградной «вальтер», затем загрузились в свою коробчонку и понеслись из Барановичей, что есть духу.

Да, неслабо мы насыпали перца фрицам под хвост, есть от чего взбелениться. Вместе с генералом, на тот свет

отправились десятка полтора офицеров СС и человек семьдесят нижних чинов.

Отъехав километров тридцать, Скуратов загнал в чащу машину и мы, поев жареной свининки, бухнулись спать. Проснувшись, первым делом за завтрак — утраченные калории нужно восстановить. Во время трапезы Скуратов, явно смущаясь и краснея выдал новость, враз отбившей аппетит.

— Командир, а ведь меня ночью чуть фриц не порешил.

— Не понял, переведи.

— В самом начале, когда ты к генералу в номер направился, я зашел в соседний — там и нарвался на этого шустрика.

— Поподробней, пожалуйста.

Семен уставился взглядом в землю и забубнил — аккуратно вошел, достал нож, двигался в обычно режиме.

— Хорошо, автоматом перешел в боевой, глядь, а эссэсман уже мечом машет и откуда он только железяку вытащил, не заметил. — Пришлось нож метнуть, попал, конечно, зря что ли учили, но главное не это. — Командир, немец нездешний, наверняка из прошлого, меч старинный, ну и манера боя, ее ни с чем не спутаешь.

— Какой отсюда вывод, Сеня? — обманчиво ласково спросил я.

Семен щелчком сбил травинки с локтя.

— Ну, это значить сторожиться надо.

— Правильно, сторожиться, особенно некоторым раздолбаям, расслабляться нельзя, мы на войне.

— Владимир, а может махнем домой?

— Погоди чуток, заглянем после Минска в Москву, и алга в Казань. — Мне самому надоело по самое не могу, но дело нужно завершить, иначе нас отсюда не выпустят — есть такие подозрения. — Так, поели, попили — поехали. Часа через четыре подъезжали к столице Белоруссии и всю дорогу Скуратов ныл — ну почему нельзя было гансов просто перестрелять?

Сначала я отмалчивался, потом надоело.

— Семен, ты диверсант или где? — Зачем в ступе воду толочь, поезд ушел, отстань.

Его можно понять — на душе такой же дискомфорт, как и у меня, а кому сейчас легко.

— Так-с, чегой-то непонятно, Сеня, тормози.

Я достал бинокль, присмотрелся и отдал Скуратову.

— Вот же бл. ди, что творят.

Справа от нас, в самом предместье Минска располагался лагерь. Самое страшное и дикое — его узниками были дети и женщины. Мы уставились друг на друга.

— Наши действия, командир?

— Освобождать, без вариантов, день на подготовку, прикинем план действий и вперед на тетю Мотю.

Остановились на постой у хозяйки большого дома и кучи ребятишек. Угостив ребятню шоколадом, выдал хозяйке две сотни рейхсмарок на продукты.

Звали ее Матрена Ивановна, за ужином

она нам рассказала — лагерь немцы соорудили месяц назад, в нем находятся жены и дети комсостава Красной армии. Они не успели эвакуироваться, многих сняли прямо с эшелонов.

Выйдя во двор, сели на лавку у забора.

— Командир, дальше что?

— А дальше, дальше основную массу перекинем в сорок шестой год, а москвичей доставим по адресу проживания.

Семен вытаращился на меня с немым вопросом.

— Думаю, захватим транспортный самолет, не на грузовиках же их везти.

— Вот с тобой точно не соскучишься, командир.

С утра наладились в город, в комендатуру. По липовой бумажке забрали из гаража два тентованных «бюссинга», потом поехали на армейские склады за продуктами — одну машину под завязку набили буханками. Другую тушенкой и крупами. Машины поставили во дворе Матрены Ивановны, а на нашей таратайке поехали к аэродрому.

Минимум час наблюдали прилеты, отлеты фрицев — нужный транспортник стоял в левом углу поля, укрытый маскировочной сетью. Здоровенная четырехмоторная бандура, надеюсь подойдет на нашу задумку.

Приехав, решили избавиться от таратайки, негоже подставлять хозяйку.

Семен уселся в грузовик, а я в трофейную машинешку и отъехав от города километра три, замаскировали ее в густом леске.

Рано, часа в четыре, поехали к лагерю. Машины оставили в березовом колке, а сами двинулись скорым шагом. На четыре вышки с часовыми, приходилось всего два прожектора — нам только на руку.

— Семен, начинай, я пошел — закончишь, подгребай.

До главных ворот, где находилась караулка, я полз минут пятнадцать.

Сзади послышались тихие щелчки — Скуратов выбивал фрицев. Вот и караулка.

Дверь оказалась закрытой, пришлось постучать. Открыли не сразу, некоторое время перепирался с охранником — потом разозлился и сказал, что пакет из штаба дивизии СС, оставлю на пороге. Пусть мол, комендант лагеря сам разбирается с нерадивыми подчиненными. Подействовало. Нырнул в дверной проем, фрица убил ножом по ходу движения. Увидел второго — удар в горло, готов. Стоп-кадр, так их здесь всего двое что ли?

Высунул наружу голову, свистнул, прибежал Семен.

— Сеня, теперь двинули в казарму и заскочи по пути к коменданту — он нужен живым.

Управился я быстро, эссэсманов оказалось всего тридцать человек. Прибежавший Скуратов остался не у дел.

Сходили за грузовиками, загнали их на территорию лагеря.

— Время — пять, десять — сообщил Семен.

— Подождем до шести, тогда всех разбудим. — Накормим, и я начну отправлять народ. Скинули с себя окровавленные плащ-палатки и зашли в комендатуру — нужно же пообщаться с местным начальством. К моему удивлению, комендантом оказалась женщина в звании шарфюрера СС, о чем свидетельствовал мундир, аккуратно повешенный на спинку стула.