Чтение онлайн

Ну что же, передохнем два-три дня и приступим к ликвидации плохишей.

На сей раз решили заранее запастись продовольствием, чтобы не умирать с голоду после операции — калорий ведь сожжем немерено.

На рынке купили пол-говяжьей туши, разных консервов и зелени, а затем отсыпались весь день.

На следующее утро, послал Семена в город, за покупкой веревки метров пятидесяти. Он извел меня вопросами зачем, да почему.

— Я с тебя удивляюсь, Сеня, неужели за дорогу все мозги вытрясло. — Ты на чем эссэсманов вешать

собираешься.

— Точно, ешкин кот — и Скуратов бодро поскакал выполнять задание.

А я, взяв у хозяина топор, подался к ближайшему леску, благо старики жили на окраине. Нужное деревце нашел сразу — хорошая осинка попалась, обрубив ветки на месте, потащил осину в наше жилище. Когда стал вчистую обрабатывать лесину, заявился Семен со здоровенным мотком веревки на шее.

— Командир, чего это делаешь?

— Глаза разуй — кол тещу.

Семен почесал затылок:

— Никак для майора гостинец?

— Ага, для не болезного, ты давай веревку режь на куски по четыре метра.

На некоторое время, сей закуток двора превратился в «кружок умелые руки». Под конец работы Семен посоветовал прибить к низу кола перекладинку, туманно объяснив, дескать клиенту сидеть будет удобней.

— Ты садист, Скуратов — убежденно заявил я.

— На себя посмотри — огрызнулся он.

В подготовке к акции прошел весь день — на другой выехали определиться на местности, издали посмотреть на наших будущих клиентов. Батальон располагался на юго-восточной окраине города, в трехэтажной школе, а штаб в небольшом домике стоявшем рядом. Всю территорию обнесли двумя рядами колючки — по углам четыре вышки с часовыми и пулеметами. По периметру прохаживаются три пары патрульных.

— Ишь как себя оберегают, ну ничего, завтра один хрен, вам всем кирдык придет.

По возвращении я твердо знал — после ликвидации эссэсовского батальона, придется сразу валить, немцы по злобе все перевернут кверху дном. О чем и сообщил Семену, тот понятливо кивнул и исчез. Появился через час с довольной мордой и торжественно вытащил из-за пазухи велосипедную камеру.

— Излагай.

— Командир, будем беречь наши кулаки — с этими словами он разрезал камеру пополам, в двух местах.

— Ну и фули?

— А теперь главный аттракцион.

Сеня завязал один конец камеры шнурком, а в другой принялся насыпать песок. До меня наконец дошло.

— Никак мягкий кистень делаешь?

— Ага.

— Молодец боец, объявляю благодарность. — На меня тоже сделай — Семен скорчил кислую морду. — Рожу не вороти, начальству думать надо — и с важным видом пошел в домик, с намерением поспать, что и сделал.

Проснувшись на закате, растолкал Скуратова на ужин, затем занялись подготовкой. Сеня, высунув язык от усердия, точил сабли. Тронулись в час ночи. Машину оставили за полкилометра от школы — все пространство вокруг залито светом, плюс прожектора на вышках. Сеня возился со снайперкой — навинчивал глушитель.

— Сперва

валишь часовых, потом расстреливаешь прожектора, смотри не перепутай, студент. Поползли. Дистанция триста метров, ближе нельзя, нет укрытий.

Семен открыл стрельбу, один хлопок, другой, все восемь, я пошел.

Двигаюсь по периметру — одна пара патрульных. На ходу стреляю и мчусь дальше. Когда Скуратов разделывался с последним прожектором — свою часть программы я выполнил, теперь делал второй круг, на предмет контрольных выстрелов. Прибежал Семен:

— Куда теперь, командир?

— Давай в штаб, всех пеленаем, а потом займемся личным составом, вперед.

В домике, кроме майора и денщика никого не наблюдалось. Отправив их в более глубокий сон, самодельными кистенями, связали накрепко. На первом этаже школы, в трех классах, располагались младшие офицеры и унтеры — всего одиннадцать человек, этих тоже повязали.

— Семен, встречаемся на втором, я на третий.

Ночь эту не забуду никогда — одно дело в бою рубить врага, другое — спящим головы снимать.

Управились за полчаса. Спустились вниз передохнули, затем Семен пошел за машиной. Провозились почти до рассвета.

Всех унтеров выстроили у забора — на воротах школы Семен приладил одиннадцать веревочных петель. Майор валялся рядом с аккуратной ямкой под кол.

Я зачитал приговор. Сеня щелкал фотоаппаратом. Дерлинвангера насадили на кол, как жучка на булавку — хорошо кляп воткнули, визгу было бы. Лейтенантиков и унтеров повесили без проблем — они от казни своего майора совсем ошалели и сопротивления не оказывали. На прощание залез в батальонный сейф — ну гансы, ну уроды. Мало того, что мирных жителей убивали — они их к тому же грабили. В сейфе, кроме пятнадцати тысяч рейхсмарок обнаружилось четырнадцать или около того килограмм золотых изделий.

Ладно, заберем с собой — потом сдадим представителям советской власти. Так, а кого мы тут в штабе забыли — тьфу ты, денщик валяется. Достал АПС и ликвидировал последнего гада.

Теперь к рации — на знакомой волне передал сообщение Суроплатову. Я, внутренне хихикнул — НКВД поди все извилины заплело, что за Хан со товарищи. Сказки какие-то в эфир выдает, ничего Павел Анатольевич, скоро увидимся. Переоделись, заляпанный камуфляж простирнули в большом баке с холодной водой.

— По коням, поехали.

Семен уселся за руль и алга.

Отмотав верст тридцать, заехали в густой сосняк и попадали на вытащенные спальники.

Проснувшись к обеду, первым делом поели холодной говядины, запив горячим чаем из термоса.

— Семен, держи курс на… Барановичи.

— Как прикажете, Ваше Величество.

В дороге Скуратов заговорил о предстоящем деле:

— Командир, есть предложение — следующих фрицев взрывать или использовать стволы, а то не по себе как-то.

— Да я не против, посмотрим по обстановке.