Чтение онлайн

— Подкрался из-за спины и заорал! — Ветта, вся перемазанная, в зеленых разводах, чуть не рыдала, но тут она заметила Рид. — Ты! Это ты накаркала: «больно маркая», «тебе помочь?»

Тунрида рассмеялась.

— Перестань, это не смешно!

— Да? А ты себя видела?

— Я могу чем-нибудь помочь? — бедный парень все еще стоял возле забора. — Я не хотел ее пугать, миледи, просто увидел, что девушка не может открыть баночку, думал, помогу.

— Да? А я не ожидала, что какой-то олух гаркнет у меня за спиной, и дернула крышку…

— И опрокинула на себя половину мази, это я уже поняла.

— Что теперь делать? — графиня в отчаянии осматривала свои

зеленые волосы. — У меня все руки зеленые.

— Хм… а зуд прошел?

— Рид!

— Слушай, я ничем не могу помочь, мазь смоется с кожи сама через неделю. Тебя все равно в лесу никто, кроме меня, не видит, успокойся.

— Так я могу...

— Иди, парень, ты уже достаточно сделал.

Растерянный паренек поплелся прочь и чуть не столкнулся с вернувшейся знахаркой. Женщина несла в руках большой пакет.

— Божиня, что у вас здесь… о-о-о! Лисаветта, надо было открывать осторожней, эта мазь такая маркая.

Рид мерзко захихикала: «Вот-вот, я ей о том же говорила».

Ветта бросила на нее полный презрения взгляд.

— Ну ладно, — хозяйка прервала назревающий спор. — Я принесла немного одежды, более подходящей для графини.

Ветта, бросив попытки прожечь полукровку негодующим взором, переключила внимание на сверток в руках знахарки.

— Это платье?

— Нет, я понимаю, что в дороге удобнее носить штаны. Попробуй примерить эти. Только сначала попытаемся смыть хотя бы часть мази.

Через несколько минут стало ясно, что зеленые разводы впитались и теперь придется ждать неделю, пока они сами потускнеют. Хорошо хоть зуд прошел. Знахарка успокоила графиню тем, что с головы большую часть удалось смыть.

— Теперь можем придать твоим волосам рыжий цвет.

— Здорово, рыжий с зеленым — прекрасное сочетание.

Хозяйка дома рассмеялась.

— Не переживай, мазь отмоется быстро, а волосы еще пару месяцев будут медные.

Закутанная в чужой халат, с какой-то буро-зеленой смесью на голове, Ветта пыталась представить себя с рыжими волосами. Получалось не очень. Вот если бы удалось покрасить и брови с ресницами, то могло бы смотреться неплохо. Но только без этих ужасных зеленых разводов!

— Вы так много для меня сделали, а я до сих пор не знаю вашего имени.

— Зови меня… Пенелопа.

— Вы хорошо знали мою маму, леди Пенелопа?

Хозяйка заметно смутилась, хотя до этого момента Ветта не могла предположить, что эту строгую даму способно что-нибудь смутить.

— Мы были подругами, — наконец ответила женщина. — Но еще до твоего рождения сильно поссорились и… больше никогда не встречались.

— О! — теперь Ветте стало не по себе. Она-то думала, что леди Пенелопа любила ее мать и сможет рассказать девушке что-нибудь такое… личное. Теперь графиня не была уверена, что хочет каких-нибудь историй о маме от новой знакомой.

— Извините меня за назойливость.

— Нет, что ты. Твое любопытство вполне понятно. Я знаю, что тебе было всего пять лет, когда не стало Изабель. Это естественно, что ты хочешь узнать побольше про свою маму. Просто, — Пенелопа вздохнула; было видно, что воспоминания о прошлом не доставляют ей большой радости, — я долгие годы ненавидела твою мать за то, что она увела моего Чарльза.

— Так вы знали и моего отца? — поразилась Ветта.

— Знала? — Пенелопа печально усмехнулась. — Мы были помолвлены, до свадьбы оставалась неделя, когда мой жених и моя лучшая подруга признались, что любят друг друга.

Ветта не знала, что сказать. Она никогда не слышала, что отец был помолвлен с другой, да еще с близкой подругой матери. Неужели леди

Пенелопа с тех пор скрывалась ото всех в этой деревне? Очевидно, женщина сумела прочитать мысли девушки, потому как усмехнулась:

— Нет, ты не думай, что с тех пор я стала затворницей в этой деревушке. Наоборот, если до ссоры с твоими родителями я выходила в свет нечасто, то после… После я стала настоящей светской львицей, не пропускала ни одного бала, кроме тех, что давали твои родители, разумеется. Окунулась в светскую жизнь, хм, с головой. Развлечения, реки шампанского… мужчины, — взгляд Пенелопы затуманился, она встряхнула головой, будто пытаясь прогнать наваждение. — Под конец мне стало тошно от самой себя, и я отправилась путешествовать: Индеград, Тирольское княжество и Лерон.

— Вы бывали в Лероне?

— Да, очень красивый город: море, солнце и сосны. Я даже хотела остаться там жить, но через пару месяцев затосковала по дому и вернулась. В конце концов я осела в этой деревушке. Мне здесь нравится, я помогаю местным жителям чем могу, и они платят мне своим радушием. Здесь… спокойно.

Они немного помолчали, думая каждая о своем.

— Пора смывать краску, — Пенелопа скинула оцепенение и вновь развела бурную деятельность вокруг графини.

Скоро девушка смотрела на свое отражение в зеркале. Было странно видеть вместо блондинки шатенку. Новые штаны были словно сшиты на графиню: очень удобные, из мягкой плотной ткани, светло-бежевые. В них Ветта чувствовала себя скорее стройной, чем тощей. Кофта нежно-персикового цвета со свободными рукавами также была девушке к лицу. Пенелопа даже сумела отыскать кожаную куртку подходящего размера. К сожалению, новых сапог не нашлось, и Ветте ничего не оставалось, как снова надеть сапоги Мередит.

Тунрида оценила преображение графини:

— Ну вот, хоть на человека стала похожа. Правда, на человека, страдающего тяжелой формой ветрянки.

— От тебя нормального комплимента не дождешься, — притворно вздохнула Ветта.

— Давайте ужинать. Нет, — замахала руками хозяйка дома. — Даже не спорьте, сегодня я вас никуда не отпущу! Переночуете у меня, а завтра с первыми лучами отправитесь дальше, куда бы вы там ни шли.

Ветта вопросительно посмотрела на полукровку. Та, чуть подумав, кивнула: «Остаемся». На улице уже темнело, все равно спутницы не прошли бы далеко, так что ни к чему отказываться от гостеприимного предложения леди Пенелопы. Тунрида не чувствовала угрозы, скорее, в домике знахарки ей было на удивление спокойно. Какие бы отношения ни связывали родителей Ветты с леди Пенелопой, знахарка их не выдаст — в этом Рид была уверена, хотя не могла сказать почему. Но полукровка привыкла доверять внутреннему чутью — оно еще ее не подводило. Графиня, очевидно, была рада побыть в доме леди Пенелопы подольше, хотя Рид сомневалась, что хозяйка продолжит с упоением рассказывать, как родители Ветты разбили ей сердце.

Пенелопа достала из небольшой печи изящную супницу. Рид про себя усмехнулась: смотрелось это столь же нелепо, как и сама леди в деревне.

— Может, вам чем-нибудь помочь? — спросила графиня. — Накрыть на стол?

— Да, будь любезна — достань тарелки из вон того шкафа.

Ветта потянулась к высокому шкафу из красного дерева. На его полках стояло множество посуды: хрустальные бокалы, тончайший фарфор и… серебряные тарелки? Одного содержимого шкафа хватило бы на приличных размеров особняк. То, что леди не нуждается в средствах, было понятно с самого начала, но неужели она не боится воров? Ветта взяла фарфоровые тарелки фирмы «Мейнс & Ко», похожие были у нее дома.