Чтение онлайн

– Послушай, я знаю, почему Каримов захотел купить эту картину, несмотря на риск и огромные деньги! Посмотри, тебе эта «княжна» никого не напоминает? Достань-ка ту копию, что я дал тебе на хранение!

Шота, как зачарованный, уставился на картину. Наконец он поднял на Гошу глаза и сказал:

– Ты прав, генацвале. Понятно, почему он так запал на эту картину.

Они сравнивали женщин на картине и на снимке. Сомнений не было: мнимая княжна, если бы ее раздеть и посадить на краю бассейна, выложенного разноцветной мозаичной плиткой, была

бы как две капли воды похожа на женщину с картины Клода Жибера «Бассейн в гареме» .

Гоша задумчиво листал журналы, автоматически отмечая тут и там знакомый профиль и рыжие волосы. Журнал отражал множество событий, происходящих в городе, но события эти были несколько специфического плана.

Прием по случаю открытия нового элитного дома на Мичуринской улице, где присутствуют бизнесмены, чиновники и сам мэр с супругой. Банкет.

Открытие гастролей известного американского дирижера, где присутствуют чиновники от культуры, известные творческие личности, заместитель мэра с супругой. Банкет.

Открытие дней голландской культуры в Санкт-Петербурге, прием в голландском консульстве, присутствуют чиновники, консул и дипкорпус. Фуршет.

Демонстрация новой весенней коллекции знаменитого модельера Татьяны Парменовой. Присутствуют чиновники, бизнесмены, жены чиновников и любовницы бизнесменов. Фуршет.

В глазах рябило от ярких красочных снимков. Гоша и сам не знал, что он хочет найти, как вдруг увидел такое, что не поверил своим глазам. На заднем плане снимка была опять-таки изрядно надоевшая Гоше княжна Елизавета Голицына. Княжна разговаривала с какой-то женщиной, и в этой женщине Гоша с величайшим изумлением узнал свою приятельницу Лику.

От откинулся на спинку стула и протер уставшие глаза.

– Шота, у меня глюки! – пожаловался он. – Посмотри, тебе вот эта девица никого не напоминает?

Шота несколько раз видел Лику, потому что Гоша был знаком с Ликой очень давно, они вместе учились в Академии художеств на искусствоведческом факультете.

– Послушай, дорогой, кажется, у меня тоже глюки, – пожаловался Шота. – Но ты знаешь, мы ведь сегодня ничего не пили…

– Так кого она тебе напоминает? – не отставал Гоша.

– Она похожа на эту твою очкастую Лику…

– Точно, значит, это она, – вздохнул Гоша, – и нас не глючит.

По всему выходило, что так оно и есть, потому что статья, сопровождаемая снимком, освещала открытие в Манеже выставки шведского художника, фамилию которого невозможно было произнести, а Лика как раз специализировалась на скандинавском искусстве. То есть ее присутствие на открытии выставки было вполне уместным – Гоша даже вспомнил, как Лика готовила эту выставку и жаловалась, что швед, которого ввиду непроизносимости фамилии называли просто Олаф, замучил ее приглашениями в ресторан. Швед был толстый и огромный, как бегемот. Его поразили Ликина худоба, он решил, что она голодает, жалел ее и хотел подкормить.

Глядя на снимок, Гоша удивился, что Лика разговаривает с мнимой княжной Голицыной – а

они явно были поглощены беседой, – и еще тому, как Лика одета. Вместо ее обычных далеко не новых джинсов на Лике был вполне приличный брючный костюм синего цвета, причем не того советско-чернильного оттенка, который делал в оное время всех женщин в синих костюмах похожими на депутатов райсовета, нет, даже на фотографии было видно, что костюм этот куплен в дорогом магазине и у его хозяйки есть вкус.

– Забираю этот журнал, – Гоша решительно поднялся со стула, – сейчас на работу, там поймаю Лику и вытрясу из нее все, что она знает об этой поддельной княжне. Не хотелось бы ее вмешивать, но другого выхода нет. Иначе просто не представляю, как мне выйти на Равиля Каримова.

– Удачи тебе! – напутствовал Гошу Шота, хотя, как всякий грузин, он не верил, что от женщины может быть какая-то польза, кроме как в постели и у семейного очага.

– Привет, подруга! – Гоша возник неслышно в крошечной Ликиной комнатенке, которую кабинетом назвать было нельзя – комната больше всего напоминала стенной шкаф.

Лика вздрогнула и от неожиданности выронила карандаш, которым она правила какую-то статью.

– Фу, напугал как! – Она отмахнулась от Гоши, сняла очки и начала протирать их полой длинной мужской рубашки, которую носила почти так же часто, как джинсы.

– Что это ты стала такая пугливая, мужчин боишься? – игриво начал Гоша.

Лика оставила свое занятие и внимательно посмотрела на Гошу. Глаза ее без очков оказались довольно большими и, в общем, не противными.

«Подкрасилась бы, что ли, – совершенно неожиданно для себя подумал Гоша, – если глаза подвести, и макияж… хотя нет, эта ее стрижка… все равно ничего не выйдет».

– Фиолетов! – Лика надела очки и строго уставилась на Гошу. – Что тебе от меня нужно?

– Просто зашел проведать… – невразумительно ответил Гоша.

– Ага, так я и поверила. Как только ты начинаешь разговаривать этаким фривольным тоном, называешь меня лапочкой и солнышком – значит, тебе срочно от меня что-то нужно. В последний раз ты просил перевести тебе книгу про Тернера. Если не ошибаюсь, ты собирался писать статью, где проводил параллель между ним и кем-то из барбизонцев.

Лика, кроме финского и шведского, знала, естественно, английский, а Гоша – только французский, поэтому он часто обращался к ней с просьбой перевести что-нибудь с английского.

– Как продвигается статья? – поинтересовалась Лика.

– Статья? – переспросил Гоша. – Статья… да знаешь, пока не очень.

– В этом ты весь! – прокурорским тоном начала Лика. – Ты все время разбрасываешься, ни одну работу не доводишь до конца! Удивительно, как у тебя хватило терпения диссертацию закончить!

– Лапочка, не будь занудой, – примирительно начал Гоша.

– Да, действительно, – спохватилась Лика, – что это я? Так что тебе нужно перевести на этот раз?

Гоша начал издалека.