Банкир
Шрифт:
Вайфолд наконец соизволил присесть, принял чашечку кофе и выслушал все, что мы имели сказать. И мы расписали ему в цветах и красках, что именно произошло, и его нетерпеливое раздражение рассеялось и сменилось сосредоточенным вниманием.
Мы передали ему копии анализов Пен, имена нанимателей «Брета» и оставшиеся десять фотографий Рикки. Он мельком глянул на них и сказал:
— Этого конюха мы допрашивали, но...
— Не его, — сказал Оливер. — Это фотография мальчика, который кажется очень похожим на него, если вы близко с ним не знакомы.
Вайфолд
— Весьма похож.
— Мы считаем, что именно он мог убить Джинни, даже если нет никаких доказательств, — сказал Оливер.
Вайфолд принялся сгребать в кучу наши бумаги.
— Мы, разумеется, пересмотрим направление расследования, — сказал он, окинув меня неласковым взором. — Если вы, сэр, оставите изыскания в приемной Кальдера на долю полиции. Кальдер Джексон, должно быть, ждал подходящего момента, чтобы избавиться от портфеля Яна Паргеттера и прочих вещественных доказательств. Любители всегда неправильно обращаются с такими вещами. — Он выразительно покосился на мой костюм из пластыря. — Лучше оставьте это профессионалам.
Меня это откровенно позабавило, но Оливер просто задохнулся.
— Вам оставить? — возмущенно сказал он. — Тогда ничего бы не нашли... или нашли бы слишком поздно и не спасли мой бизнес.
Выражение лица Вайфолда ясно говорило, что спасение бизнеса не входит в число его первоочередных задач, однако, напомнив, что проникновение со взломом и похищение медикаментов есть состав преступления, он придержал дальнейшее неодобрение про себя.
Он уже собрался уходить, когда опять позвонила Урсула и так возбужденно кричала в трубку, что Вайфолд мог слышать почти каждое ее слово.
— Я в Глочестершире, — кричала она. — Я подумала, что можно зайти с другого конца, если вы меня понимаете. Я вспомнила, что у Бинти Рокинхэм Кальдер чудесным образом исцелил совершенно потрясающего коня. Это был участник трехдневных соревнований, и он так ослаб, что еле ковылял. Так что я приехала к ней сюда, спросила, и знаете что?
— Что? — услужливо подыграл я.
— Этот парень у нее работал! — Она ликовала. — Хороший работник, так она сказала, представляете? Его звали Клинт. Фамилию она забыла, ведь прошло больше двух лет, а он работал всего несколько недель.
— Не Вильямс? Спросите ее, — попросил я. В трубке послышались негромкие переговоры, и опять раздался голос Урсулы:
— Она говорит — да.
— Я люблю вас, Урсула, — сказал я.
Она смущенно хихикнула.
— Так, может, вы хотите, чтобы я проехала дальше, в поместье Руба Голби? У него был декоративный пони, которого Кальдер вылечил от мокнущей экземы, а ее ничто не брало.
— Ну, это просто еще один пример, Урсула. Я бы сказал, что доказательств уже достаточно.
— Лучше убедиться, — бодро сказала она. — И мне это самой нравится, правда. Потрясение уже прошло.
Я записал детали, которые она продиктовала, и, повесив трубку, протянул Вайфолду новую информацию.
— Клинт, — разочарованно сказал тот. — Видимо, следующим будет Элвис.
Я покачал головой.
— Этот
Наверное потому, что надо было наконец раскрыть хоть одно убийство, Вайфолд, осыпаемый оскорблениями за безрезультатную ловлю насильника, бросил лучшие силы на поиски. Чтобы найти Шона, ему понадобилось две недели.
Шона арестовали, когда он выходил из паба, обслуживающего скачки, в Мэлтоне, Йоркшир. Известно было, что он несколько раз похвалялся там своими отважными, тайными и неразоблаченными подвигами.
Вайфолд сообщил Оливеру, а тот позвонил мне в офис, куда я вернулся благодаря тому, что к парадному крыльцу пристроили пандус для кресел на колесиках.
— Он теперь зовет себя Дин, — сказал Оливер. — Дин Вильямс. Похоже, полицейские собираются перевезти его из Йоркшира обратно в Хартфордшир, и Вайфолд хочет, чтобы вы явились в главное управление полиции и опознали в Шоне человека по имени Джейсон, работавшего в конюшне Кальдера.
Я сказал, что приеду. Я не сказал, что вряд ли смогу опознать.
— Прямо завтра, — предупредил Оливер. — Они так спешат, потому что не имеют права задерживать его без серьезного обвинения.
— Буду завтра.
Я отправился туда в машине с наемным шофером — роскошь, на которую с тех пор, как я покинул дом Оливера, у меня уходило ползарплаты.
Жил я теперь недалеко от работы, в квартире друга, у которого в доме был лифт, а не лестница, как у меня. Боль в моих обездвиженных членах упорно отказывалась отступать, но благодаря дальнейшим дарам Пен (передаваемым через Гордона) о ней большей частью удавалось забыть. Разработалась новая схема «нормальной» жизни, и единственное, чего мне страшно не хватало, это ванны.
Я приехал в полицейский участок к Вайфолду в одно время с Оливером, и мы вместе вошли внутрь. Оливер вез меня так, будто родился моей сиделкой.
Мне предсказали минимум два месяца жизни на колесах. Даже если мое плечо заживет раньше, я не смогу перенести свой вес на костыли. Терпение, сказано было мне. Будьте терпеливы. Лодыжка моя представляла собой кучку осколков, которую врачи собирали как мозаику, и я не мог ожидать чуда. Так мне сказали.
Появился Вайфолд, коротко пожал нам руки (прогресс) и сказал, что обычной процедуры опознания не будет, поскольку Оливер, разумеется, отлично знает Шона и я, очевидно, тоже, раз знаю Рикки Барнета.
— Просто назовите его Джейсоном, — сказал мне Вайфолд, — если будете уверены, что он именно тот, кого вы видели у Кальдера Джексона.
Мы вышли из офиса и прошли по нестерпимо освещенному учрежденческому коридору в большую комнату для посетителей, где был стол, три стула, полицейский в форме, который стоял... и Шон, который сидел.
Вид у него был ершистый и вовсе не запуганный.
Когда он увидел Оливера, он почти развязно вскинул голову, демонстрируя не стыд, а гордость, улыбаясь не виновато, а презрительно. На меня он едва взглянул, поскольку по двум мимолетным встречам меня не запомнил и не мог ожидать никаких неприятностей с моей стороны.