Чтение онлайн

В прошлом у него бывали связи с благородными дамами. А простолюдинок, вроде прислужницы из «Синеокого лиса», Дерел вообще не принимал в расчёт. Но с Айрин дело обстояло иначе. Незаметно она стала слишком много значить. И Ук-Мак не знал, как с этим бороться.

Во мраке неподалёку ворочалась принцесса. Похоже, тоже не могла уснуть. Думала ли она о том же самом?

В широкой щели перед глазами воина мерцала яркая звезда. Ук-Мак встал, ощупал шатающуюся доску. Надавив ладонями, неожиданно легко выломал наружу. Съехав от толчка по

покатой крыше, деревяшка с шумом рухнула в заросли крапивы, напугав пробегавшего ежа.

— Что случилось? — послышался настороженный шёпот Айрин.

— Ничего. Случайно выбил кусок крыши. Должно быть, гвозди совсем сгнили.

— Случайно говоришь? — с шутливым недоверием переспросила принцесса.

— Совершенно.

Проверив на прочность края прямоугольной дыры, рыцарь вылез наружу.

Заброшенная усадьба стояла на высоком холме, и днём с крыши открылся бы неплохой вид. Но сейчас окрестности тонули в непроглядной темноте.

Зато над головой россыпью волшебных драгоценностей сияли тысячи звёзд. Большие и совсем крохотные, они висели так низко, что, казалось, протяни руку — и зачерпнёшь целую пригоршню белых, голубых и сиреневых огней.

Внизу зашуршало сено.

— Дерел, что там?

— Погляди сама, — подав руку, Ук-Мак помог принцессе выбраться на крышу.

— Какая… какая красота! — зачарованно протянула Айрин, запрокинув голову. — Интересно, неужели это действительно глаза богов, разглядывающих землю?

— Служители Ильэлла утверждают, что ночью мы видим костры, которые разводят духи ушедших, чтобы согреться на Великой равнине, — произнёс рыцарь. — И когда на земле умирает человек — в небе становится звездой больше.

Воин задумался: сколько десятков костров принадлежит его товарищам, с которыми он бок о бок сражался в приграничье? Как давно и далеко это было…

Повернув голову, Дерел глянул на Айрин. С трудом различая лицо впотьмах, понял, что принцесса тоже смотрит на него. В ушах воина застучало, он начал медленно наклоняться к девушке. На полпути замер: прежние мысли вернулись и будто опутали тело холодной звенящей цепью. Сжав зубы, Ук-Мак спрыгнул в дыру.

— Доброй ночи, — донёсся до принцессы его голос.

Айрин чувствовала, как горят щёки, а сердце бешено колотится в груди. Ей хотелось убить бестолкового рыцаря, чтобы он отправился на небо жечь свой костер. Но тогда бы ей тоже пришлось умереть, чтобы ему не было одиноко в бескрайней пустоте.

В эту ночь, под дрожащим светом звёзд принцесса избавилась от последних сомнений. Ей не нужен дагарский принц. И никто другой тоже.

Она любила Дерела и хотела быть только с ним.

Лум, служанка из «Синеокого лиса», взялась выхаживать маркиза Герьёра с неудержимым рвением энергичной деревенской девушки. Промыв аристократу раны, она то и дело меняла повязки с кашицей из бадяги и листьев подорожника. Маркиз всякий раз

дёргался и шипел от боли, на что Лум со смехом заявляла:

— Терпи, буян. Подлечишься, наберёшься силов и бушь у меня стонать не от хвори, а от утех!

И Герьёр терпел.

Поначалу хотел покинуть постоялый двор, куда его с другими небедными пострадавшими затащили после побоища. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что в тепле и сытости ожидать спасения куда приятнее, чем скитаясь по незнакомым дебрям. Поэтому маркиз ел, пил, отсыпался и жаловался лишь на отсутствие приличного вина.

Обслуживала владетеля Рейнсвика исключительно Лум: трактирщику Герьёр настрого запретил входить в комнату, заявив, что его воротит от вида подлой жирной морды. Несмотря на это, хозяин «Лиса» не терял надежды добраться до перстней, оставшихся у знатного гостя. Да и золотая цепь, висевшая на шее Герьёра тоже не ускользнула от алчных глаз толстяка. Пока же владелец постоялого двора довольствовался монетами, уплаченными маркизом за постой и заботу о коне. Он верил, что его час настанет, и заветный сундучок с сокровищами, надёжно схороненный в подполе, непременно пополнится новыми драгоценностями.

— Как полагаешь, золотко, что сейчас делается с этими милыми молодыми людьми? Живы ли они ещё? — с преувеличенно печальным вздохом поинтересовалась бабушка Мирга, ставя на стол ароматную кабанятину в клюквенном соусе.

— Ты спрашиваешь это каждый день по несколько раз, — недовольно выставил нижнюю челюсть колдун. — Если тебе действительно так интересно, используй магию. В отличие от тебя, я провидческим даром обделён.

— Будущее и настоящее — разные вещи, милый, — невозмутимо ответила старушка. — Да и разве тебе самому не любопытно? Совсем не переживаешь за этих двоих?

— А чего за них переживать? — слова Мирга прозвучали невнятно из-за мяса во рту. — Сама же сказала, что ждёт их недобрая участь… Да и без пророчеств ясно, что плохо кончат. С такими доблестными и благородными иначе не бывает.

— Знаешь, кого они мне напомнили? — продолжала гнуть свою линию женщина.

— Не начинай, — раздражённо предупредил колдун. — И вообще: дай спокойно поесть!

— Хорошо, золотко, — с глубокой грустью согласилась старушка. — Ни слова более не скажу, только…

— Хвала богам! — саркастично бросил Мирг.

— …подумай, как бы поступил, будь у тебя возможность уберечь Кэйтарайн и… Ильдвайна от их судьбы?

Лицо колдуна окаменело. Не глядя на бабушку, он встал и молча покинул кухню.

Оказавшись в лаборатории, Мирг раздражённо прошёлся между шкафами и столами. Остановившись возле алхимической печи, нервно почесал живот, оставляя на коже красные полосы. Сделав шаг, споткнулся о валявшиеся в ожидании переплавки части ларца Верлиса. Тяжёлый взгляд коротышки, опустившись, остановился на драконах, вырезанных на крышке.