Айрин
Шрифт:
Маркиз Герьёр заблудился.
Накануне он с отрядом прискакал на луг, где батрак видел женщину, идущую к лесу. Показав место, работник умолял отпустить его, но маркиз решил взять парня с собой, чтобы наказать, если поиски не увенчаются успехом.
Въехав в лес, всадники двигались медленно. Понукаемые хозяином, солдаты пытались найти следы беглянки, но без особого результата. Один из стражников, показывая сломанные веточки и примятый мох, утверждал, что там прошло не меньше четырёх человек. Но маркиз поднял
Без поступления новых сведений, поисковый азарт Герьёра постепенно начал угасать. Глядя на однообразную стену деревьев, маркиз заскучал. Переключив внимание на работника с фермы, рыцарь Алого Орла то витиевато объяснял перепуганному парню, как завоевать любую женщину, то грозил всевозможными пытками: от поджаривания пяток до четвертования.
А потом он увидел оленя.
Будучи страстным охотником, Герьёр не мог упустить такой возможности. Громким шёпотом потребовав у ближайшего стражника лук, маркиз, тщательно прицелившись, спустил тетиву. Стрела просвистела над самой холкой животного, взъерошив оперением рыжеватую шерсть, и с глухим «так» вонзилась в ствол дуба. Олень, подскочив, понёсся прочь.
— Файок, продолжайте искать девку! — приказал Герьёр и пришпорил коня, обуреваемый желанием добыть зверя.
Не слушая возражений начальника охраны, маркиз хищно оскалившись, поскакал за убегающим оленем. Всего за несколько мгновений он скрылся из виду, и солдаты слышали лишь затихающий вдали топот и хруст веток.
На время позабыв о сбежавшей пленнице, Герьёр наслаждался погоней. Низко пригнувшись к шее коня, так, что развевающаяся грива щекотала подбородок, маркиз ощущал запах пота, пропитавшего шерсть разгорячённого скакуна. И в тот миг он казался ему чудеснейшим на свете.
Позднее всё изменилось. Олень скрылся в чащобе, настроение маркиза окончательно испортилось и вонь лошадиного пота начала раздражать.
— Файок! — заорал Герьёр, останавливая коня и озираясь. — Где вы все, болваны?!
Вокруг царила тишина. За тихим шелестом листвы не слышалось ни голосов солдат, ни конского ржания.
— И почему мне служит такое дурачьё? — трагично воскликнул маркиз, пытаясь понять, куда ехать. — Где другие находят умную и расторопную челядь? За что боги меня обделили?
Выбрав направление, Герьёр кольнул бока скакуна шпорами:
— Вперёд, глупая тварь. Я заплатил за тебя кучу золота, а ты не сумел нагнать какого-то оленя!
Прянув ушами, конь послушно зашагал.
Неторопливо двигаясь по лесу, маркиз мало-помалу впадал в ярость. Его стражники словно растворились в воздухе. Как будто этих скотов не заботило, всё ли в порядке с их господином, не устал ли он, не желает ли есть или пить…
— Всех повешу и наберу новых, — злобно бормотал Герьёр. — Прилежных и усердных… И лес распоряжусь выкорчевать либо сжечь. Чтобы стало гладкое поле. Тогда ни одна красавица от меня не скроется, ни олень не убежит. А тебя, волчий корм, прикажу запороть, если тотчас не вывезешь меня куда надо! — пригрозил маркиз лошади.
Конь, не понимавший этих слов и привыкший к недовольному тону,
Около полудня, изрядно попетляв меж деревьями, Герьёр услышал в отдалении голоса. Решив, что наконец нашёл свою стражу, маркиз, пылая гневом, ринулся вперёд. Выскочив на крохотную полянку, он обнаружил четверых мужиков, чинно рассевшихся вокруг тряпицы с разложенными поверх очищенными луковицами, ломтями хлеба и крупно нарезанными кусками жареного мяса. Незнакомцы не болтали, ели неторопливо и сосредоточенно, точно работники на ферме во время обеденного отдыха. По рукам то и дело ходил кожаный бурдюк, в котором плескалось разбавленное вино.
Увидев маркиза, один из мужиков удивлённо поднял брови.
— Виги заснул, что ли? Караульщик хренов… А ты, мил человек, — обратился он к Герьёру хриплым голосом, — иди своей дорогой, не буди лихо.
Лицо маркиза начало наливаться кровью.
— Обращайся к господину как следует, мужлан! Или желаешь отведать плетей?
— У меня господинов отродясь не водилось, — небрежно ответил хриплый. — Моё хозяйство за Паканхаком было, а тамошние земли никому, окромя свободных фермеров вовек не принадлежали.
— Зато здесь мои земли, холоп! — взъярился Герьёр.
— Ну дык, паши и сей, — лениво ухмыльнулся мужик.
Маркиз задохнулся:
— Ах ты… — он хватал воздух ртом, не в силах поверить, что какой-то бродяга позволяет себе так говорить с ним, полновластным владыкой Рейнсвика и его окрестностей. — Да я…
— Что — ты? — мужик с прищуром глянул на Герьёра. Поднявшись, подошёл, упёр грязные руки в бока. — Слышь, путник, добром прошу, езжай, куда ехал, покамест я терпения не потерял. Дай нам с товарищами душой отдохнуть, об жизни помыслить. Мы, знашь, вчера людей встретили, что напомнили нам, кем мы были да чем владели. А опосля пошли эти двое на смерть лютую, будто в трактир. Мы за здравие их пьём и за упокой разом. Не мешайся, исчезни…
У Герьёра задрожали губы:
— Теперь слушай меня ты, грязный висельник! Верно, ты безумен, что осмеливаешься так говорить со мной! Но даже безумие не спасёт от наказания! Я прикажу с тебя живого снять шкуру и сделать из неё попону для осла!
Мужик почесал спутанную бороду, глядя куда-то за спину маркиза. Хмыкнув, сплюнул:
— Ну и баламошный же ты.
— Сдохни, мразь! — рыцарь Алого Орла трясущейся рукой потянул из ножен короткий меч.
Замахнуться не успел — мощный удар поверг маркиза на землю.
— Где таскался, Виги? — с неодобрением поинтересовался хриплый.
— Да брюхо шо-то прихватило, — виновато ответил подоспевший дозорный, опуская дубину. — Пока в кустах сидел, этот просклизнул, шо твой уд в шлюхину дырку… Шо таперича с им делать бум?
Предводитель смерил взглядом силящегося подняться маркиза.
— Поучите уму-разуму, чтоб в иной раз к людям не приставал.
— Ты сёдни добрый, — усмехнулся Виги и пнул лежащего грязным стоптанным сапогом.
Оставив снедь и вино, подтянулись прочие разбойники. Окружив стонущего Герьёра, принялись бить так же, как ели: молча, неторопливо, сосредоточенно.