Апостол
Шрифт:
Не знаю, что там делал ассасин, но пару секунд робот стоял неподвижно. Пока дымчатую мглу не озарил взрыв, снёсший гиганту башню. Во всех смыслах. Благо, я успел заметить выпрыгивающего из кабины Гавлафа.
— Ты как? — спросил он у меня, снова возникая рядом.
— Жить буду, — прокряхтел я и выковырял кусочек металла из живота. — А ты чего вдруг решил вернуться?
Кинокефал замолчал и развёл руками.
— Не знаю. Как-то неправильно было бросать тебя одного.
Я усмехнулся через боль и присел
— Слишком уж вы благородные для бездны. Поэтому и проигрываете. Но всё равно спасибо.
Слушая меня, Гавлаф расслабился и не заметил, как робот за его спиной снова пришёл в движение. Зато заметил я. И когда в спину ассасина должна была ударить цепь, я уже встал между ним и врагом.
Гафлаф только успел выдохнуть:
— Как ты…
Ему я ничего не ответил. Так как начался новый этап схватки. Когда я заблокировал его удар, то цепи на руке вдруг засветились лёгким магическим светом и пришли в движение. Внезапно они начали окутывать меня, сковывая по рукам и ногам.
— А вот хрен тебе! — прорычал я и развернул корпус в сторону, дёргая всё, что было приковано к рукам.
Сразу клок цепей был вырван из руки робота, и я нагнулся, чтобы схватить те цепи, которые впились в ноги. Но не успел. Робот уже взмахнул рукой и приложил меня об землю. Но удара я особо и не почувствовал. За то что я почувствовал, так это раздражение и злость.
— Достала, железяка!
Я схватился за всё ещё сковывающие меня цепи и упёрся ногами в руку робота. Тот снова её поднял и вырвался из хватки я уже в полёте.
Я послал вниз свой меч и вонзил его в корпус противника. При падении я пролетел у него между ног, пробив собой висящую как набедренная повязка броню. И вот под этой повязкой я увидел кое-что интересное. Нет, не какую-то пушку. Там был люк!
— Так ты у нас девочка? — злобно усмехнулся я.
Но стучаться туда, я пока что не торопился. План у меня был другой. Пролетев по дуге, я дёрнул свою цепь с мечом на себя, а затем обмотал её вокруг тазобедренного сустава. Там, где нога прикреплялась к корпусу. Уперевшись ногами в противника, я дёрнул оба конца цепи.
Треск искорёженного металла оповестил о том, что моя идея сработала. Одним движением я оторвал ногу робота и тот завалился набок. Чтобы не упасть окончательно, он выставил перед собой руку, но я уже был рядом и сломал её по сочленению чередой ударов кулаками. Затем я переключился на вторую ногу. Её я перерубил уже мечом.
Робот начал падать на меня сверху всем телом. Но я апперкотом я заставил его изменить вектор падения, и тот завалился на спину.
— Ну а теперь постучимся в гости, — пробормотал я, подходя к двери между ног. — Ну и придумали же где вход сделать.
Люк я просто смял одним движением руки, и идти мне никуда не пришлось. Из внутренностей робота кубарем упали
Не дав им опомниться, я схватил полуросликов за бороды и поднял над землёй:
— Кто ещё внутри?! — прорычал я, применяя [Божественную волю].
Двергары задрожали от страха и спешно меня заверили о том, что они последние.
— Ну вот и хорошо, — ответил я, уже намереваясь оторвать им головы.
Но внезапно меня остановил Гавлаф:
— Постой! Отдай их мне!
— Зачем? — не понял я.
— Пилоты часового могут обладать ценными сведениями. Кому попало такую машину не доверят.
— Мы тебе ничего не скажем! — проворчал один из двергаров.
Видимо, набрался смелости, чтобы сопротивляться моему давлению.
Я же пожал плечами и обратился к ассасину:
— Видишь? Они тебе ничего не расскажут.
Широко размахнувшись той рукой, в которой находился говорун, я всем телом приложил его об землю. После этого двергар стал похож на мешок со сломанными костями, а по земле потекли его мозги из пробитого черепа.
Я перевёл суровый взгляд на второго пилота и спросил у него, даже не применяя [Божественную волю]:
— Ты тоже ничего не будешь говорить?
Глаза двергара забегали. Он смотрел то на меня, то на Гавлафа, то на останки покойного товарища. Наконец, он сглотнул слюну и ответил:
— Буду.
— Что будешь? — уточнил я, манерно поднося его к уху.
— Буду говорить, — процедил сквозь зубы двергар.
— Ну вот, повезло тебе, Гавлаф. Этот будет говорить. Только как ты его понесёшь? Хочешь, я ему ноги оторву, чтобы удобнее было?
Глаза пилота расширились от страха, но ассасин вскоре его успокоил:
— Отрывать ничего не обязательно. Есть другой способ.
Кинокефал подошёл к двергару и выудил из кармана какую-то пластину с блестящим камнем по центру. Он поднёс её к полурослику и приказал:
— Дотронься до камня и скажи «Gal ta Navax».
Двергар немного поёрзал и недовольно уставился на ассасина:
— И что будет?
— Узнаешь. Ну или ты предпочтёшь узнать, каково это — ходить без ног? — ассасин многозначительно кивнул в мою сторону.
Делать коротышке ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Стоило ему произнести странные слова, как он вдруг резко оцепенел и перестал двигаться. Но самое интересное, что я совершенно перестал чувствовать вес его тела в руке.
— Ты что это сделал? — спросил я у ассасина.
— Артефакт. Обычно я его использую, когда нужно доставить кого-нибудь быстро в отдалённое место. Так как работает он лишь при согласии цели, то обычно используется он на своих.
Кинокефал подхватил двергара как пушинку и закрепил его с помощью верёвки у себя на спине. Но тут он внезапно вспомнил, зачем мы вообще здесь: