Чтение онлайн

— Да, это принц, — тихо сказал Дэин и приложил руку к груди. — Принц Элиф, который погиб год назад. Да лелеют Первородные его душу в своей обители.

У Эви сжалось сердце. Такой юный и жизнерадостный, он напомнил ей об Ульфе. О том, как несправедливо, когда владыка смерти забирает лучших.

— В народе его иногда называют угасшим светом солнца… Потому что с его смертью солнце над Эфрией лишилось былой яркости.

— Если он погиб? — спросила Эви. — С кем же мы тогда встретимся завтра?

— Сейчас у королевства другой наследник, — пояснил советник. — Брат Элифа, принц Эрон. Я как раз хотел показать вам

его.

Он сделал несколько шагов в сторону, и остановился у крайнего портрета, завершающего серию королевской семьи.

Молодой человек, изображенный на холсте, на первый взгляд не был похож на благородного принца. В скромных темных одеждах, он сидел под деревом, прислонившись спиной к широкому стволу, укрытый тенями. Поза его была расслабленной — одна нога согнута в колене, на бедре арбалет. Он не улыбался, глядя на невидимую художницу, но смотрел так, словно только что повернул голову, отвлеченный от раздумий, и его губы вот-вот изогнутся в улыбке. Возможно, Нэвия нарисовала его позже, как и других, выхватив образ из памяти. По крайней мере, было сложно представить принца позирующим несколько часов под деревом. Золотистый свет, проникающий сквозь листву, смягчал мрачный образ. Он не внушал страха или неприязни, но, конечно, в нем не было того внутреннего сияния, что исходило от его брата.

— Он такой мрачный и… — Элия силилась подобрать слова.

«Одинокий», — подумала Эви, но промолчала.

Единственный портрет, да еще и в темных тонах, как у Нэвии. Чувствовалась в этом какая-то схожесть. Особая связь. Только его темнота была мягче и теплее, и не такой непроглядной. Не такой печальной.

— Он выглядит старше, — добавила Элия.

— Он действительно немного старше, — согласился Дэин.

Кажется, посещение галереи навеяло на него гораздо больше печальных мыслей, чем он ожидал. На лбу пролегла морщина, а под глазами обозначились тени. Эви хотела бы утешить его, но не знала, как это сделать.

— Разве в ваших краях наследование не передается по старшинству? — спросила сестра.

— Что ж, — ответил советник, — вы все равно узнаете рано или поздно, поэтому лучше я сам вам объясню в общих чертах.

Они медленно шли вдоль галереи, продолжая рассматривать картины его дочери, пока он рассказывал.

— Принц Эрон является незаконнорожденным сыном короля. Отец его признал, но в линии наследования он все равно не значился. До тех пор пока Элиф не погиб.

— Незаконнорожденным? — переспросила Эви. — Его величество изменял жене?

— Принц Эрон родился до брака, — пояснил он. — Король очень любил мать Эрона, но не мог на ней жениться… в силу определенных причин.

— Потому что она ему не ровня? — уточнила Элия, и ее губы скривились в гримасе. — У нас тоже придают слишком много важности бракам из высших слоев.

— Да, что-то в этом роде, — не стал вдаваться в подробности советник Дэин. — В любом случае, вскоре после рождения Эрона королю пришлось жениться на подходящей девушке. От этого брака родился законный наследник — принц Элиф. Королева умерла родами, но король не пожелал жениться снова, поэтому больше наследников у него не было.

— Как он погиб? — спросила Эви. — Принц Элиф.

Советник неожиданно задумался над ответом. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Как мог умереть молодой и здоровый сын короля? Явно не своей смертью.

— Сгорел

при пожаре, — наконец ответил он. — Это была трагедия для нас всех. Особенно для принца Эрона.

Они дошли до конца галереи и повернули обратно. Солнце уже садилось, и в комнате начало темнеть. Служанки, шедшие безмолвными тенями позади них, зажгли лампы.

«Угасший свет солнца», — подумала Эви, бросив последний взгляд на темный портрет Нэвии. Больше вопросов она не задавала.

Уже позже, ворочаясь в слишком мягкой постели перед сном, она не могла выбросить из головы образы трех молодых людей и ту печаль, с которой советник Дэин говорил о каждом из них. Засыпая, она вспомнила слова, что он сказал на прощание.

«Завтра великий день. Да укажут вам боги правильный путь».

Глава 4

Две фигуры, закутанные в ткани с головы до ног, медленно шли по широкому проходу в сопровождении Дэина, нескольких рабынь и стражников, и тихий ропот советников катился по залу, словно приливная волна. Выпрямившись перед лицом неизбежного, Эрон сделал глубокий вдох. Сегодня одна из девушек станет его пожизненным грузом, будто он раб, укравший хозяйское золото, и теперь вынужден до конца дней носить камень на шее. От этой мысли снова захотелось сбежать.

Видят Первородные, он ни разу не сбегал с поля боя и не прятался от проблем, но, когда стрикстер мастера Тэнора принес весть о том, что корабли вот-вот войдут в эфрийскую гавань, Эрон оседлал свою лошадь и покинул столицу. В тот момент это казалось единственным правильным решением. Несколько дней он отсиживался в охотничьем имении, презирая себя за слабость, но передышка вдали от двора не принесла облегчения. Пророчество жриц висело над головой, как невидимая грозовая туча, а королевство гудело ульем от слухов и предположений все громче и громче. Всем не терпелось увидеть, что скрывается за обещаниями Дочерей, узнать, чем наградили Высшие Родители бездарного бастарда. Эрон больше не мог тянуть, и хуже всего было чувство, что он не принадлежит самому себе.

Потому что предсказание сбылось.

Эфрия все еще была погружена в траур, поэтому малый тронный зал был почти пуст — лишь дюжина королевских советников и несколько высших мастеров стояли, образуя широкий коридор. Со своего места рядом с отцом Эрон видел, как те, что остались позади процессии, вытягивают шеи и выглядывают из-за золоченных колонн из белого мрамора, возвышающихся с двух сторон вдоль прохода. Кажется, он один не разделял всеобщего любопытства. Узкий ворот удавкой впивался в шею, а тонкий обруч короны сжимал виски, за которыми пульсировала тупая боль.

Девушки остановились на почтительном расстоянии от ступеней, ведущих к трону. На одной из них была красно-оранжевая накидка из переливающейся ткани, на другой — зеленовато-синяя. Огонь и Вода. Эрон стиснул зубы. Он уже привык игнорировать шепотки за спиной и плохо замаскированное недовольство в глазах окружающих, но попытка выставить чужеземок в качестве даров Отца и Матери внезапно резанула по нему, как открытая насмешка, брошенная в лицо.

Он сделал еще один глубокий вдох и окинул собравшихся равнодушным взглядом. Лицемеры, лжецы и манипуляторы, они жадно внимали речи Дэина о том, как две девушки, обещанные богами, едва не погибли, претерпевая лишения на пути к пророчеству.