Звезда Севера
Шрифт:
— Не хватало нам еще одной войны, — вздохнул советник.
Точнее и не скажешь.
Расположенная в самой северной части материка, защищенной с двух сторон обрывистыми скалами, Эфрия имела выход в открытое море с удобной широкой гаванью, что давало эфрийцам возможность беспрепятственно заниматься промыслом и торговать с Вольными островами.
Недавняя война с соседней Инией отрезала Эфрию и поток товаров от трех других королевств и портила настроение всему Акросу. Однако, когда полтора года назад в Инии к власти пришел новый правитель, война между ними наконец закончилась. После заключения мирного договора
При мысли об инийской принцессе Эрон снова почувствовал себя ящерицей в смертоносных объятиях секаты. Интия, которой скоро исполнится восемнадцать, как и положено чистокровной девушке, отдавала свой долг в храме Великой Матери. В следующем году, когда закончится ее период Выбора, она могла бы стать женой Элифа и будущей королевой Эфрии, но после его смерти перешла в наследство к нему… К внебрачному выродку, занявшему место брата.
Новый договор о помолвке еще не подписали, Эрон все так же тянул время, избегая формальностей, но идея преподнести северянку в качестве откупа инийскому принцу теперь казалась ему заманчивой… Хотя на самом деле он бы предпочел вернуть этому скользкому мерзавцу меч, вонзив прямо в его темное сердце.
— Что говорят твои сны, Дэин? — спросил он, чтобы отвлечься от кровожадных мыслей.
— Их можно трактовать по-разному. Вас ждет череда сложных выборов, мой господин, и, если вы поступите правильно, власть ваша станет неоспорима, а Эфрия будет процветать.
— Грядут перемены. Скоро с Севера прибудет та, что избрана самой Матерью, — процитировал Эрон одно из последних писем из храма. — По-твоему, Дочери правы? Эта девушка и есть избранная?
— Дочери редко ошибаются, потому что их предсказания всегда туманны, — ответил советник.
— Как и твои вещие сны.
— Однако, — пропустив реплику мимо ушей, продолжал Дэин, — в этот раз я склонен верить, что они действительно правы. О северянах мы знаем лишь из легенд, и, если одна из них вскоре прибудет сюда, это многое изменит для вас и для всей Эфрии.
Эрон промолчал, но был вынужден мысленно согласиться. Хотя отец узаконил его в правах, шаткое положение бездарного полукровки рождало массу слухов и недовольств. Если он не упрочит свой авторитет, другие истинные сыны так и будут относиться к нему свысока, а собственные подданные не воспримут всерьез. Но если он получит в качестве маэле диковинную птицу с Севера, а затем женится на чистокровной инийской принцессе, это сделает его по-настоящему особенным.
Возможно, традиции не так уж плохи…
***
Вольное море
— Стик-тер, — произнесла Элия.
— Стрикстер, — снова поправил мастер.
— Стрек… Стрикстер, — повторила сестра и фыркнула. — Язык можно вывихнуть, пока выговоришь!
Эви сидела в сторонке и рассматривала свои непривычно гладкие ладони. Мозоли почти сошли, потому что она ничего не делала много дней. Только расчесывала волосы да мазала иссушенную кожу жиром. От скуки они учили слова и слушали рассказы о «новом доме».
Язык этих чужаков очень походил на язык ее народа, но их речь была более грубой, полной согласных.
— Стрикстеры, — попробовала она на вкус.
— Отвратительные животные, не правда ли? — спросила Элия и скривилась.
Эви так не думала. Стрикстеры были странными созданиями размером с крупных птиц. С подвижным телом, покрытым переливающейся на свету темной шкурой, с двумя парами полупрозрачных перепончатых крыльев и крепкими задними конечностями с острыми когтями. Их крючковатые клювы постоянно издавали стрекочущие звуки, и кое-кто из людей их даже понимал. Ей нравилось смотреть, как они взмывают над морем, а затем подобно вращающимся стрелам пронзают поверхность воды, чтобы вынырнуть с рыбой в острых загнутых когтях. Но когда они бросали серебристую трепещущую плоть на палубу и начинали кровожадно раздирать, зрелище действительно было не самым приятным.
— Расскажите еще о секатах, — попросила Элия. — Не понимаю, как дерево может кого-то съесть? Тогда это и не дерево вовсе.
Эви вздохнула и прикрыла глаза. Ее сестра за всю жизнь не была столь любознательной и прилежной ученицей, как на этом корабле, и порой это утомляло и раздражало. Как назло, в каюте стояла невыносимая духота, и ей безумно хотелось сбежать, но приходилось ждать вечера. Их не выпускали на палубу днем, чтобы беспощадное солнце не навредило коже. И лишь ближе к закату можно было выйти, полюбоваться океаном и вдохнуть соленый и непривычно теплый воздух.
С тех пор как люди мастера Тэнора спасли их, вытащив из дрейфующего в бескрайних водах полуразбитого судна, выглядящего жалко на фоне чужих величественных трехмачтовых кораблей, ни одно чудовище к ним не приближалось. Но все же океан не был необитаем. Иногда на горизонте мелькала гигантская спина какого-нибудь монстра, блестящая в лучах заката, или неподалеку показывались огромные серые туши китов. Они словно давали понять, что знают об их присутствии, и лишь благодаря их необъяснимому гостеприимству корабли еще не пошли ко дну.
Эви до сих пор не верила, что никогда не увидит дом и отца. У нее осталась только Элия, и было понятно, почему та легко смирилась с новой судьбой. Всё лучше, чем стать женой отвратительного Гудмунда. Но всё же обида на сестру разрывала сердце, как стрикстер добычу.
После гибели брата Эви стала единственной наследницей отца. Когда-нибудь она должна занять место конунга, а потом передать его своим детям. Детям, которых родит от Ивара… Но теперь всего этого не случится, потому что отец считает ее мертвой.
Путешествие на привязи у чудовища размылось в памяти, утонув в тумане горя, но жуткие картины того, как огромные щупальца сметают с палубы людей, каждый день всплывали перед глазами так ярко, словно это случилось вчера. Хуже всего было воспоминание о смерти брата, защитившего ее ценой своей жизни.
— Как думаешь, каков из себя их принц? — спросила Элия, когда владелец судна, частично утолив ее любопытство, их временно покинул.
— Принц? — Эви подняла голову.
— Мастер Тэнор сказал, что вскоре после прибытия нас представят принцу — наследнику и будущему правителю тех земель, — терпеливо пояснила Элия.