Звезда моря
Шрифт:
— Мэри, он ничего не почувствовал. По крайней мере, он умер быстро.
Мэри перевела пустой застывший взгляд и посмотрела на Анну:
— Да, — она взглянула через плечо на повозку, где ехали поникшие пираты, закованные в кандалы, — держу пари, нам это не удастся.
А потом она опять ушла в себя, плотно сомкнув глаза. Анна чувствовала, что Мэри уже ничто не волнует, ни плен, ни унижение, ни страх, ни даже сама Анна. У нее мелькнула мысль о том, что, по крайней мере, хорошо, что Майкл не видит ее такой смирившейся со всем.
Тюрьма
Анну и Мэри провели по грязным переходам, грубо сорвали кандалы и втолкнули в маленькую клетушку. Мэри прислонилась к каменной стене и с отсутствующим видом потирала запястья. Анна металась взад-вперед перед решеткой.
— Черт бы их всех побрал, — наконец прошипела она. Мысль о трусости и унизительной капитуляции приводила ее в бешенство.
Она остановилась и прислушалась, слух ее обострился. Кто-то приближался. Вдруг дверь распахнулась, и здоровенный охранник бросил им две миски и флягу с водой. Вода выливалась на пол, растекаясь грязными ручейками у их ног.
— Ваш обед, леди! — он злобно рассмеялся и удалился в коридор.
Анна подождала, пока затихнут его шаги и на клонилась, чтобы разглядеть пищу.
— Должно быть, они скоро собираются нас повесить, если не хотят переводить продукты.
Вода была прохладной и свежей но в мисках ни чего не было, кроме нескольких ломтей черного хлеба и двух перезревших бананов.
— Можешь есть мою порцию, — Мэри с отвращением отодвинула миску.
Анна села рядом с ней и стала методично жевать хлеб, откусывая маленькими кусочками, затем банан и придвинула пищу Мэри. Так они сидели пока день не стал клониться к закату.
Анна говорила мало и всегда о прошлом, приключениях, шутках, секретах которыми они делились она пыталась развеселить Мэри но не была уверена что та ее хоть немного слышит.
— Когда погиб Майкл — начала она тихим голосом, — я думала, что умру. Я хотела умереть. По крайней мере, какое-то время. Ты знаешь каково мне было. Ты помогла мне, Мэри. Ты заставила мое тело и сердце ожить — она посмотрела слушает ли ее Мэри.
Мэри медленно повернула к ней голову и попыталась улыбнуться. Ее улыбка была еле заметной но в этот момент Анна подумала что эта улыбка самое прекрасное из того что она видела и теперь уже вряд ли когда увидит. Воодушевленная она продолжала.
— Ты говорила мне, что любовь придет снова, помнишь?
Немного подождав Мэри заговорила с горечью в голосе.
— Теперь уже ничего не вернется. Они повесят нас, Анна. Нет времени для прощений, извинений. Раньше чем через неделю мы умрем, попомни мое слово.
Анна опять сжала ее руку.
— Я не могу поверить в это, Мэри. Я не верю. До тех пор, пока веревка не затянулась на моей шее, я не верю в это, — она еще сильнее сжала руку Мэри, пытаясь
— Том мертв, Мэри, но ты жива. Ты жива! И мы еще можем из всего этого выпутаться!
Вдруг лицо Мэри искривилось, как будто она получила сильный удар.
— Да, я жива! Я больше, чем жива! Я беременна!
Анна отпрянула от неожиданности, вытаращив глаза:
— О, Святой Боже! — прошептала она. — Мэри, ты — уверена?
Мэри печально кивнула и зажмурилась, пытаясь подавить рыдания.
— Около трех месяцев, — она упала Анне на грудь, — Том был так рад! Он хотел сына! — Мэри выпустила на волю свое горе. Она, как могла, старалась не разрыдаться.
Обняв Мэри, говоря ей слова утешения, она почувствовала закрадывающийся в нее страх. Она не думала об этом, даже не заметила, что у нее самой не было месячных. Два месяца, или только один? Она заметила, но считала, что это произошло из-за потрясения и смерти Майкла. Возможно, о Боже, возможно, она тоже беременна. Анна обвела камеру диким взглядом. Находиться в тюрьме было мучительно, да к тому же еще беременной! Она пыталась припомнить симптомы прошлой беременности, но замешательство и паника не давали ей собраться с мыслями. Единственное, что она могла вспомнить, это быстро полнеющую грудь. Она отогнала эти мысли. Нельзя позволить, чтобы Мэри заметила ее отчаяние. Тоненький голосок рассудка в ее сердце говорил: время покажет, пока она ничего не скажет, твердо пообещала себе Анна. Одной беременной женщины в этой клетушке достаточно.
Ночью она старалась уснуть, лежа на жесткой скамье. К счастью, Мэри, истощенная испытаниями, выпавшими на их долю, и своей печалью, быстро уснула. Лежа в темноте, Анна прислушивалась к шуршанию разных тварей. Хорошо еще, что скамья была приподнята над полом больше, чем на фут. Она думала, что была знакома с тьмой, но ничто не могло сравниться с чернотой этой уродливой дыры. Она ничего не видела, но чувствовала, как у ее ног снуют тараканы.
Женщина не знала, сколько времени пролежала так, пока не услышала осторожные шаги, приближающиеся к их двери. Шаги стихли, и над каменной стеной Анна увидела отблеск света от горящей свечи. Вдруг дверь с шумом распахнулась. В черной тишине этот звук напоминал выстрел, и она была почти ослеплена светом.
Это возвратился их огромный охранник. Он посмотрел на женщин со зловещей усмешкой акулы. Анна сразу же распознала его намерения. В ее голове вспыхнула мысль о ребенке Мэри и, возможно, о ее собственном. Она лучше умрет, чем это чудовище коснется одной из них. Анна почти зарычала, ее голос был громким и угрожающим в этой крохотной клетушке:
— Убирайся отсюда к черту! — она сжала кулаки и вскочила на ноги. На какое-то мгновение стражник растерялся. Нервно облизывая губы, он посмотрел на Мэри, которая уже проснулась и встретила его остекленевшим взглядом, затем на Анну, похожую на готовящуюся к нападению змею. Молниеносным движением он схватил Анну за руку. Так же быстро она подняла другую руку, и изо всей силы ударила его по уху кулаком. От боли охранник взвизгнул.