Звезда моря
Шрифт:
К самому Бонни они не испытывали такого уважения. Большинство пиратов обращались с ним, как с сильной, но больной собакой, и Анна не могла игнорировать то пренебрежение, которое читалось в их взглядах, обращенных к ее мужу. В конце концов, она спросила Кэсби, почему команда так настроена против Джеймса.
— У него плохая репутация, Энн. И если бы ты спросила меня до того, как выйти за него замуж, я бы тебе этого не посоветовал. Но ты не спросила.
— А что за репутация? Он же почти ничто по сравнению с Вашими талантами.
Кэсби на секунду нахмурился, но затем его брови раздвинулись:
—
Анна сильно огорчилась из-за своей грубой ошибки. Она смягчила тон, и выглядела кающейся супругой:
— Умоляю, скажи мне, в чем его преступление?
— Он — молокосос, всюду сующий свое рыло. Всем в доках известно, что он обжуливает и Братство, и купцов. И никому нет от него пользы.
— Почему же тогда капитан Хорнигольд имеет с ним дело?
— Бен Хорнигольд имеет слабость ко всякому мусору в доках, будь то мужчина или женщина. К тому же, он в долгу у Тильды Рэдхоуз. — Он хитро посмотрел на Анну.
— Почему же Вы тогда нам помогаете? Почему не отдали нас на расправу гвардейцам?
Кэсби усмехнулся:
— Не ради тебя, девочка, хотя ты и лакомый кусочек, и была такой, видно, как только перестала сосать соску, — ради Бена Хорнигольда.
— Бена? — на какое-то мгновение девушка не поверила старому пирату.
— Да, он сказал, что тебя стоит разок спасти. Поэтому я и вырвал тебя из лап закона, — ради него. Но, если ты собираешься мутить воду у меня на судне, среди моей команды, я выброшу тебя на пустынной отмели, как лишний груз. Я не потерплю перебранки на полубаке и проституции на борту.
Анна взглянула поверх воды и слегка улыбнулась:
— Я не причиню Вам беспокойства, капитан. Я — в море, и это для меня уже большое облегчение.
Кэсби от души рассмеялся. Он смотрел на кружащих над ними чаек:
— Да… у тебя воровская болезнь. Я заметил это еще за столом в доме твоего отца.
— Но что это такое?
— Страх перед спокойной жизнью. Пираты погибают от нее чаще, чем от пуль. Я знаю, что сам от нее умру.
Рассказывают, что однажды несколько пиратов оказались у сводчатых ворот рая. Святой Петр страстно желал избавиться от непрошеных гостей, которые прибыли явно не по назначению. И он прибегнул к уловке, достойной самих Братьев. «Парус!» — крикнул он, указывая за ворота рая. «Где?» — тут же отозвались пираты, вытягивая шеи. «С подветренной стороны порта!» — ответил Святой Петр. «На абордаж!» — закричали пираты и поспешно выбежали за ворота рая, которые тут же надежно захлопнулись за ними.
Анна слушала эту и другие истории матросов команды Кэсби и чувствовала себя членом их особой семьи, осознавая то прочное братство, которое куется в море среди мужчин. Она часто сбегала от Бонни и искала укромные места, чтобы посмотреть на воду или понаблюдать за работой матросов. Вечером она неохотно покидала полубак и шла в каюту к мужу, думая, что могла бы послушать что-нибудь еще из их грубых и неприличных историй.
Бонни же желал ее все сильнее. Он чувствовал, что приручил
В этом плавании в Вест-Индию Анна узнала кое-что о море. Однажды утром у острова матросы поймали огромную серую акулу и вытащили ее на палубу. Акула была более двенадцати футов длиной, с бьющимся хвостом, могучей плоской головой и двумя стеклянными белыми глазами по бокам сплющенной морды. Анна рискнула подойти поближе, когда мужчины добивали животное дубинками, затем снимали шкуру от хвоста до жабр. Потом они высушили ее, получилась кожа, а печень использовали как мазь для лечения мозолей на руках и ногах и для клизм, когда нужно было очистить кишечник.
Девушка знала, что коралловые рифы — самые опасные участки моря в этом полушарии. Корабли, сбитые штормом с курса, чувствовали себя в относительной безопасности, считая, что находятся в глубоких водах. Киль не касался дна, суда беспрепятственно скользили по голубой глади воды. Люди думали, что уже спасены, беспокоясь только за снасти, как вдруг, сквозь порывы ветра слышали сигнал тревоги, какой-то странный ритмичный рокот. Это напоминало бурун, но его не могло быть в открытом море. Потом наблюдатель видел невозможное: взрыв неистовой силы впереди. Но было уже поздно. Люди посылали проклятия и молились, сворачивали паруса и снасти, но чаще всего корабль разбивался вдребезги о рифы и тонул в считанные секунды.
Плотник рассказывал о таком крушении корабля на рифах три года назад. Уцелело двадцать семь человек. Они дрейфовали тридцать миль по морю на обломках корабля, прежде чем их выбросило на берег. Двадцать один из них умер от жажды, палящих лучей солнца, непогоды, четверо покончили жизнь самоубийством, сведенные с ума назойливой мошкарой и страхом быть съеденными акулами. Двое остались живы.
— Да, — предупредительно заметил плотник, — спокойствие в этом море обманчиво. Здесь можно умереть быстрее, чем в Атлантике — матери всех смертей и жизни.
Поэтому команда была готова к любому исходу. Когда пираты не выполняли работы по судну, они практиковались со всевозможным оружием на верхней и нижней палубах. Анна слышала выстрелы пистолета по несколько часов в день. Матросы один за другим стреляли по случайным мишеням в море. Они подкрадывались друг к другу с гарротом, тонким проводом с двумя деревянными рукоятками, и изображали перерезанное горло и шумную смерть.
Кинжалы сверкали на солнце и скрещивались, но ранения случались крайне редко. У каждого пирата имелся свой пистолет, который они сами чистили и кинжал, который носили на кожаной ленте перекинутой через грудь, и каждый гордился своей силой и умением пользоваться оружием.