Чтение онлайн

— Я пришел просить ее руки и предложить мисс Анне свою жизнь, имя и состояние. Я думаю, это достойное предложение, которое мисс Анне следует принять, учитывая ее… наклонности. — Он опустил голову, чем, по его мнению, изобразил унижение и стыд. — Я смогу защитить ее, сэр.

Кормак молча ходил по кабинету, поглядывая на красивого «жеребца», стоящего перед ним. Да, до него дошли слухи, но он все-таки еще надеялся, что это была завистливая ложь. Теперь он понимал, что слухи верны, иначе бы этот юноша не осмелился так с ним разговаривать. Кормак послал за женой.

Если они должны обменять дочь на свое доброе имя, она должна хоть что-то сказать. Мэри вошла в кабинет незаметно, в строгом платье и с тщательно причесанными волосами. Стефан не мог поверить, что эта достойная матрона — мать Анны. Слишком велика была разница. Ему становилось все неуютнее в этом доме.

— Дорогая, — начал Уильям, — молодой Арчер здесь, чтобы просить руки Анны.

Кормак ожидал, что Мэри запротестует, — мол их дочь еще слишком юная, но этого не произошло. Она только сложила руки и произнесла:

— Хорошо. Это большая честь для Анны. Арчеры — замечательная семья. Решай сам, Уильям, — казалось, ее очень утомила эта тема. — Она встала и поклонилась молодому человеку.

Но Кормак не хотел так просто ее отпускать. Он тут же взял ее за руку и усадил на место:

— Дорогая, останься с нами и прислушайся к судьбе своей дочери. Есть детали, которые нам следует обсудить вместе.

Арчер чувствовал, что попал в водоворот танца, которого не знает и не может понять. Мэри вздохнула и прислонилась к спинке стула, покорно глядя на мужа.

Он продолжал, уговаривая то ли себя, то ли жену:

— Конечно, она еще молода. Но, возможно, не так уж и молода. Она… взрослая для своих лет. — Он выпрямился, показывая свое достоинство, и продолжил, — она красива, умна, хорошо образована и имеет солидное состояние. Конечно, Белфилд отойдет наследнику мужского пола, вы это понимаете, но у Анны будет вполне приличное приданное.

Арчер попытался вернуть разговор в более приличное русло:

— Анна сама — целое состояние для любого мужчины.

Кормак криво усмехнулся:

— Да, ты прав, парень.

Мэри снова встала, чтобы уйти и слегка поклонилась:

— Я пришлю дочку сюда, господа.

Войдя, Анна сердито посмотрела на Стефана, а затем на отца. Мужчины пришли в замешательство от ее холодного достоинства.

— Сядь, дочь. Мистер Арчер и я обсуждали твое будущее.

Анна не улыбнулась, а только пристально посмотрела на отца, ожидая, что он скажет дальше.

Не замечая Арчера, Уильям опустился на стул рядом с дочерью и взял ее за руку:

— Девочка, если то, что он говорит — правда, тебе лучше выйти замуж как можно скорее. Мама согласна. Что ты об этом думаешь?

Анна холодно улыбнулась отцу:

— Он говорит правду, папа. Но мне бы хотелось самой поговорить с ним.

Кормак упал было духом от ее признания, но повеселел, когда Анна предложила поговорить с Арчером наедине.

— Хорошо, девочка. Вы позовете меня, когда договоритесь о дате, — он хихикнул, вставая, — думаю, я могу спокойно оставить вас наедине, правда парень? — и вышел из комнаты.

Анна повернулась к Арчеру, и глаза ее

засверкали.

Через десять минут. Кормак был вынужден возвратиться в кабинет из-за сильных криков и грохота. Уходя, он оставил дверь открытой и теперь увидел, как Анна заносит над головой стул, побитый молодой человек кричал, лежа на ковре. Он хныкал, вытирая с лица кровь. Уильям и двое слуг еле оттащили от него Анну. Она задыхалась от злости и вылетела из комнаты, даже не взглянув на своего горе-любовника, только сказала:

— Кто целует, а потом всем рассказывает об этом, заслуживает наказания. Будь у меня брат, я бы поступила с ним также.

Вечером, когда Кормак успокоился, он пошел к Анне. Она сидела в кровати и ждала его.

— Девочка, твоя мать опять сляжет, когда услышит об этом.

— Да, я знаю, па. Ей не стоит говорить. Уильям снова взял себя в руки, раздраженный ее самообладанием. Он решил высказать ей все, что хотел:

— Анна! Моя Анна! — Он взял ее руки, — неужели моя наследница — проститутка? Неужели ты не можешь найти мужчину, за которого бы вышла замуж? На этот раз хватит. Я не потерплю, чтобы моя дочь позорила меня и маму! О тебе говорит весь Чарльзтаун, девочка!

— Если я сейчас выйду замуж, — медленно начала Анна, — я прокляну этот день, и он тоже. Что-то не позволяет мне надеть хомут, каким бы удобным он не был. Отец посмотрел на ее руки — нежные, после тех месяцев, когда она уехала из Белфилда:

— Ох, девочка, я, наверное, отправлю тебя обратно на плантацию. Там тебе спокойнее.

Анна улыбнулась:

— Там я была моложе. Думаю, я буду делать сейчас то же самое, где бы я ни была, па.

— В любом случае, я не могу сейчас уехать из города, и тебе лучше остаться там, где мы сможем за тобой присматривать, по крайней мере, хоть немного. Почему ты не хочешь выйти замуж?

— Я не могу быть чьей-то синицей, па. И я не нашла еще мужчину, с которым хотела бы остаться. Если я выйду замуж, это будет больше, чем любовь.

— Что же это, милая? Мы с твоей мамой полюбили друг друга, и многие считали, что нам не следовало этого делать. Что же ты хочешь найти?

— Нежность, ум, верность, силу… Я даже не знаю. Я еще не нашла. Но, пока это не случится, было бы неправильным связать свою судьбу с любым мужчиной.

— Но лучше позаботься об этом, дочь. Или ты не заметишь, как окажешься с ребенком на руках и тогда, не дай Бог, я выдам тебя замуж за любого, кто возьмет тебя и твой багаж. Слышишь?

— Хорошо, па, я подумаю. Тон отца был неумолим:

— Я разрешаю тебе подумать, девочка. Один год. Если через год ты не найдешь себе мужа, я найду его сам. Нельзя вечно испытывать судьбу. Люди забудут и простят забавы и ветреность девушке, но если к шестнадцати годам ты не остановишься на каком-нибудь одном мужчине, ты выйдешь замуж за того, кого выберу я. Согласна?

— Я никогда не смогу согласиться на такую сделку, папа.

— Соглашайся или нет, но так будет, — он поднялся и вышел из комнаты. Анна знала, — он выполнит свое обещание. Так или иначе, она через год выйдет замуж.