Чтение онлайн

Ее сердце сжалось. Он не мог знать, какое это для нее мучение, находиться здесь, в тюрьме, для нее, которая уже много лет ничего другого не знала, кроме свободы.

По ночам ей снилось море и ветер, а просыпаясь, она видела, что находится в зловонной, прокисшей дыре. Ее единственной собеседницей была Мэри, которая кашляла почти всю ночь, а потом сидела тихо, как монахиня, — уставясь в крошечное окошечко. Она не могла заставить Майкла почувствовать ту безнадежность, которую чувствовала сама, ее страх, что ребенок умрет, приблизив тем самым и ее смерть, или, что он будет жить, а ее ждет мучительная смерть, и она

никогда не узнает, что с ним будет дальше. Но сейчас она надеялась только на себя и Майкла. Женщина решила довериться ему до конца. А дальше, будь что будет — или она будет спасена или умрет.

— Да, Майкл. Я буду ждать столько, сколько нужно.

Он нежно ее поцеловал, насколько позволила это сделать решетка, и ушел до следующей недели.

Утром Анна не на шутку испугалась, почувствовав, что Мэри серьезно больна. Она не поднялась со своей скамейке, а когда Анна, став перед ней на колени, потрогала ее лоб, то обнаружила, что она вся горит.

— Охрана! — закричала женщина и заколотила в тяжелую дверь. — Воды! И доктора, немедленно!

Прошел целый час, прежде чем она дождалась ответа. Стражник принес свежей воды и сообщил, что доктор не сможет придти до вечера. Анна бродила по камере, ругая себя за то, что так поздно распознала что Мэри больна Она часто за последнюю неделю слышала от подруги жалобы на головную боль, по ночам ту знобило, а накануне она отказалась от пищи. Но Анна, привыкшая к ее молчанию не обратила на это внимания и ничего не спросила. Сейчас Мэри была смертельно бледна, на лбу выступил пот она корчилась от боли.

Весь день Анна хлопотала над больной — смачивала лоб водой, массировала руки, негодуя на собственное бессилие. Она постоянно требовала воды часто ставила Мэри компрессы, надеясь таким способом сбить лихорадку. Анна ругала себя за то, что плохо слушала Фалли, когда та рассказывала о лихорадке и не знала что еще можно сделать. Один раз Мэри приоткрыла глаза и слабо улыбнулась Анне

— Не пугайся, Анна, просто мой ребенок просится на свет.

— Ты думаешь, это роды, Мэри? — Анна широко раскрыла глаза, так как знала, что еще слишком рано.

— Да, на рассвете началось.

— Но, Мэри, ведь еще — она замолчала, понимая что не стоит ее тревожить Живот Мэри еле-еле шевелился, и ничто не указывало на то, что роды начались. Воды не отошли, схваток не было.

— Я помогу тебе, девочка, — как могла уверенно сказала Анна. — Доктор скоро придет, а пока я о тебе позабочусь.

Мэри умиротворенно закрыла глаза.

Анна в панике обдумывала происходящее. Когда у нее начались роды, она могла двигаться, и не помнила, чтобы ее так лихорадило. Женщина старалась припомнить детали, но все мысли в голове перепутались.

Через несколько часов Мэри снова пришла в себя, на этот раз она бредила. Она назвала Анну «Том» и потребовала еще пороха для какого-то призрачного сражения. Еще мгновение она сражалась, ее руки комкали промокшую одежду Анны, потом губы сложились в какую-то смущенную улыбку и она стихла.

Анна склонилась над ней, неожиданное спокойствие Мэри привело женщину в ужас. Она коснулась ее щеки, все еще горячей от лихорадки, и увидела одинокую слезу, выкатившуюся из-под сомкнутых ресниц.

Анна отскочила назад и, сжав кулаки, стала бить в стену камеры, вне себя от ярости и отчаяния, пока, обессиленная, не сползла на холодный

пол, тихо рыдая.

Ей позволили сопровождать тело Мэри под охраной шести вооруженных солдат. Утром четвертого декабря Мэри Рид похоронили в неосвященной земле у церкви Святой Катарины. Не было ни звона колоколов, ни службы, и никто, кроме Анны, не оплакивал ее. Один священник предложил свои услуги, но предупредил, что не сможет прочитать христианскую молитву над могилой Мэри, и Анна с нескрываемым презрением прогнала его. Она стояла у края могилы одна, не считая шестерых охранников и единственной черной-вороны, которая парила так низко, что Анна могла разглядеть ее желтый клюв. Шелест листьев напоминал ей звук прибоя. Она прошептала несколько слов прощания. Долгие месяцы смерть ходила за ними по пятам, теперь она столкнулась с Мэри лицом к лицу и забрала ее. «Что ждет меня, — думала Анна, — теперь я одна должна встретить свою смерть». На обратном пути она почувствовала, как впервые повернулся в ее животе ребенок, как будто хотел посмотреть через ее плечо на зияющую могилу.

На следующий день пришел Майкл. Он уже давно перестал притворяться, что навещает только Мэри, и, в конце концов, губернатор узнал, что он также подает прошения, касающиеся жизни Анны. Майкл всеми силами старался успокоить Анну.

— Она была моей единственной настоящей подругой, — говорила Анна печально и взволнованно. — А я ей уделяла так мало внимания за последние две недели. Я была полностью поглощена собственной болью, собственными планами, я даже не пыталась смягчить ее отчаяние.

Майкл, не пытался внушить ей, что смерть Мэри — это даже к лучшему, потому что оба знали, это — ложь.

— Теперь для нее все кончено, Анна. В действительности, для нее было все кончено с того момента, как вас захватили. Ты же сама рассказывала.

— Да, это верно. Она была сама не своя. Уже с тех пор, как не стало Тома.

Мужчина протянул руку и нежно коснулся ее лица. Она почувствовала, что тянется к нему всем телом.

— Клянусь, я не позволю, чтобы ты умерла. Несмотря на свою тоску, Анна улыбнулась. Потом вздохнула и отвернулась от решетки.

— Как знать, Майкл. Мэри верила, я же никогда не разделяла эту веру. Возможно, она нашла лучшую каюту из всех, которые были в ее жизни.

— Большинство верит в это, девочка. Но то, что женщина называет концом света, бабочка называет жизнью.

— Я очень рада, что ты не упоминаешь имени Бога, Майкл. Сейчас я не хочу его слышать, по крайней мере, пока я в этой дыре.

Он улыбнулся:

— И это как раз то место, где ты о нем чаще всего слышишь. В этом кромешном аду, сотворенном руками человека. Ну а теперь отвлекись от мыслей о Мэри. С тобой все будет по-другому. Она в последний раз оказала тебе большую услугу.

Анна насмешливо взглянула на него.

— После ее смерти я убедил губернатора позволить тебе пользоваться некоторой свободой. Тебе будет разрешено каждый день совершать прогулки, тебя будут лучше кормить, чтобы поддержать твои силы и силы ребенка.

— Да, — Анна с отвращением скривила губы, — силы для виселицы. Он не захочет отступать.

— Возможно, — сказал Майкл, — но какова бы не была причина, мы обратим ее в преимущество для нас. Это всего лишь один шаг, Анна, но он приближает нас к двери.