Жиган
Шрифт:
Большаков медлил. Тогда Мамед коротко кивнул головой Гусейну, и охранник нанес короткий, почти без замаха удар в живот Большакову. Издав глухой стон, тот согнулся пополам, закашлялся.
– Согласны? – спросил Мамед.
– Нет, – прохрипел Большаков.
– Убью собаку! – воскликнул охpанник.
Гусейн снова замахнулся, но Мамед жестом руки остановил его. Услышав голос охранника, Жиган понял, что именно Гусейн разговаривал с ним по телефону. Те же хриплые интонации, тот же грубый кавказский акцент.
– Я ничего не буду подписывать, – с неожиданным
– Это интересное предложение. Я над ним подумаю. А пока вами займется Гусейн.
Большаков только-только начал выпрямляться, когда охранник ударил его ногой в пах. Жиган больше не мог смотреть на это избиение.
Одним прыжком он оказался рядом с Гусейном и нанес ему прямой короткий удар справа в голову. За ним последовали еще несколько ударов по корпусу, и Гусейн тяжело, словно куль, рухнул на пол.
Жиган в ярости стал пинать его ногами, позабыв обо всем, что происходит вокруг.
А зря.
Борисик даром времени не терял. Он подскочил к Жигану сзади и врезал ему рукояткой пистолета по затылку.
Минутная вспышка ярости дорого стоила Жигану. Перед его глазами вспыхнули разноцветные огни, потом все разом померкло и погрузилось во мрак.
Потеряв сознание, он упал рядом с противником, которого свалил несколько секунд назад.
Глава 24
Жиган очнулся от страшной головной боли. Открыв глаза, он увидел, что лежит на грязном полу.
Попытавшись пошевелиться, Жиган невольно застонал.
– Ожил, паскуда, – раздался над головой насмешливый голос Борисика.
Охранник, держа в руке пистолет, сидел рядом с Жиганом на корточках.
– Мамед, может, сразу его пришить?
– Нет, здесь крови не надо.
В ушах Жигана звенело, голоса доносились как из бочки. Во рту он ощущал отвратительный металлический привкус.
Хорошо же его саданули. В следующий раз не надо терять самообладания. Ничего, главное – жив.
– Надень на него браслеты, Борисик, – сказал Мамед.
Пока Жиган успел что-нибудь сообразить, охранник вывернул ему руки за спину и защелкнул на запястьях наручники. Потом Жигана перевернули на спину.
Он увидел, что в комнате, кроме него и Борисика, находятся лишь два азербайджанца – Мамед и Гусейн. Адвокат с чемоданом и документами исчез. Не было здесь и шефа коопеpатива.
Мамед стоял у распахнутого окна, дымя сигаретой. Гусейн сидел за столом, с угрюмым видом трогая распухшую скулу. Со злобой глянув на Жигана, он произнес несколько слов на родном языке – конечно, ругался.
– Говори по-русски, Гусейн, – обратился к нему главарь. – Видишь, наш гость тебя не понимает.
Но охранник продолжал упрямо ругаться по-азербайджански.
– Он жалеет, что не разорвал тебя пополам, от головы до задницы, – перевел Мамед. – А еще ему очень хотелось бы посадить тебя на кол и посмотреть, как ты будешь подыхать. Между прочим, в Турции еще совсем недавно существовала такая казнь.
– Пошел ты, – огрызнулся Жиган, морщась
– Вежливей надо быть, дорогой, – нравоучительным тоном сказал Мамед. – Бери пример с меня. Я со всеми говорю вежливо, спокойно и из-за ерунды не злюсь. Вот твой друг, Андрей Иванович, не захотел пойти мне навстречу. Ну и что, я с ним не ругался, не спорил, даже не кричал на него. Жаль, что теперь он этого не сможет оценить.
– Что вы с ним сделали?
– Ничего особенного. Даже уши ему не резал. Просто сказал Гусейну: «Иди разберись с ним».
– Суки! – вырвалось у Жигана.
– Опять ты плохо себя ведешь. Надо тебя наказать, как брата твоего.
– Что с Игнатом?
– Ты этого никогда не узнаешь.
Мамед выбросил окурок в окно, подошел к Жигану и поставил носок сапога ему на плечо.
– Твой брат пытался меня шантажировать. Он украл у меня один документ, подло украл и думал, что ему удастся избежать наказания. Я такого не прощаю. Кстати, ты ничего необычного у себя в доме не находил?
Жиган дернулся, сбрасывая с плеча ногу азербайджанца. Тот укоризненно почмокал языком.
– Ай-яй-яй, какой ты резкий.
Мамед отошел в сторону и присел на краешек стола.
– Жаль, что твой брат поздно ко мне попал. Пантелей зачем-то держал его у себя в подвале. Я увидел его только вчера.
«Он жив! – полыхнула в голове мысль. – Пантелей, сука, врал, а я поверил. Надо было сразу разнести там все к чертовой матери».
– Вижу, о чем ты думаешь, – засмеялся Мамед. – Я тоже глупо сделал. Пожалел твоего Игната. А ведь Пантелей еще зимой предлагал мне купить его. Знаешь, на Кавказе осталось еще много пережитков прошлого, как говорят партийные товарищи. Твоего брата посадили бы на цепь в темном холодном подвале или заставили пахать, как ишака. А я его пожалел, надеялся, что одумается.
– Это вы, суки, посадили его на иглу!
– Ай-яй-яй, дорогой, опять ругаешься? Нет, ты не прав. Твой брат уже давно подсел. Когда Пантелей перестал давать ему в долг, он начал приходить ко мне. И однажды обокрал меня. За это надо руки рубить, а у него до сих пор все на месте.
– Не трогайте его, лучше меня возьмите.
– Нет, дорогой, ты мне не нужен. Ты ведь ничего не знаешь. От тебя одни неприятности. Грубый, в драку лезешь. Гусейн, забирай его.
Охранники подхватили Жигана под локти, поставили на ноги. Азербайджанец пару раз врезал ему кулаком по почкам, очевидно, в отместку за нанесенную обиду. Жиган сцепил зубы, чтобы не матеpнуться.
– Гусейн, – одернул его Мамед, – не надо, в лесу займешься.
Жигана вывели из домика, провели по тропинке между деревьями, запихнули на заднее сиденье машины. При этом Гусейн не удержался и еще пару раз чувствительно двинул Жигана по ребрам.
Это была та же самая «Волга», на которой Жиган приехал сюда с деньгами. Борисик занял место шофера, рядом с ним в кресло пассажира уселся азербайджанец. Они выехали за ворота насосной станции и по проселочной дороге углубились в лес.