Жена дитя
Шрифт:
Может быть, это ощущение безопасности определило тон их разговора. Он велся с ранее неслыханной между ними свободой.
– Вы много путешествовали? – спросила девушка, когда они остановились под кедром.
– Не больше вас, мисс Вернон. Если не ошибаюсь, вы сами много времени провели в путешествиях.
– Я? О, нет! Я была только на островах Вест-Индии, где папа был губернатором. Потом побывала в Нью-Йорке на пути домой. С тех пор ездила по столицам Европы. Вот и все.
– Очень солидный маршрут для человека вашего возраста.
– Но вы бывали во многих чужих странах и
– Кто рассказывал?
– Я об этом читала. Я не так мала, чтобы мне не разрешали читать газеты. Там писали о вас и ваших делах. Даже если бы мы никогда не встретились, я бы знала ваше имя.
И если бы они не встретились, Мейнард не испытал бы такого счастья, как в тот момент. Такова была его мысль.
– Мои дела, как вы их называете, мисс Вернон, были обычными происшествиями; они всегда случаются с теми, кто бывает в странах, которые еще находятся в естественном состоянии и где человеческие страсти не знают ограничений цивилизованной жизни. Такова страна, которая расположена в центре Американского континента. Ее называют прерии.
– О! Прерии! Огромные зеленые луга и поля цветов! Как я хотела бы побывать там!
– Для вас это было бы не вполне безопасно.
– Я знаю: вы ведь там встретились с такими опасностями. Как хорошо вы их описали в своей книге! Эта часть мне особенно понравилась. Читать очень интересно.
– Но не всю книгу?
– Она вся интересная. Но отдельные части…
– Вам не понравились, – сказал автор, приходя на помощь нерешительному критику. – Могу ли я спросить, какие именно части вызвали ваше неудовольствие?
Девушка замолчала, как будто вопрос ее смутил.
– Ну, что ж, – сказала она наконец, найдя тему, о которой могла говорить. – Мне не понравилось, как белые воюют с бедными индейцами, чтобы снять с них скальпы и получить за них деньги. Мне это кажется такой жестокостью. Может, не все такие рассказы правда? Могу я на это надеяться?
Необычный вопрос, задаваемый автору, и Мейнард так и подумал. Он отметил также, что и тон девушки тоже странный.
– Не думаю, – был его ответ. – Конечно, книга написана как роман, хотя некоторые описанные в ней сцены – подлинные происшествия. С сожалением должен сказать, что это именно те сцены, которые вас огорчили. Многое можно сказать в оправдание предводителя кровавой экспедиции, описанной в книге. Он сам жестоко пострадал от рук дикарей. Им двигало не стремление к наживе и даже не месть. Вернув себе дочь, он прекратил воевать с индейцами, а ведь они так долго держали ее в плену.
– А эта его вторая дочь – Зоя? Та самая, что влюбилась. Она такая молодая. Гораздо моложе меня. Скажите, сэр, это тоже правда?
Почему задан этот вопрос? И откуда дрожь в голосе, свидетельствующая не просто о любопытстве?
Мейнард, в свою очередь, смутился и не знал, что сказать в ответ. Думая о смысле ее вопроса, он испытывал радость.
Он подумал о признании и исповеди.
Но настало ли для этого время?
«Нет», – решил он, продолжая скрывать свои чувства.
– Авторам романов, – наконец ответил он, – дано право создавать воображаемые
– И Зоя – один из таких характеров?
Печальная нотка в ее голосе. Как сладко она звучит в ушах того, кого спрашивают.
– Была и есть.
– Она жива?
– Да!
– Конечно. Как я могла подумать иначе? И она должна быть молодой?
– Ей пятнадцать лет – почти точно до одного дня.
– Правда? Какое странное совпадение! Вы ведь знаете, сколько мне лет?
– Мисс Вернон, в книге много совпадений – гораздо более странных.
– Правда! Я сама об этом думала. Разве могла я не думать?
– Конечно, нет, – особенно после такого счастливого дня рождения.
– Да, он был счастливый. Но потом я не была так счастлива.
– Надеюсь, не чтение моей книги вас опечалило? Если так, я сожалею, что написал ее.
– Спасибо! – ответила девушка. – Вы очень добры, говоря так.
После этих слов она стала молчаливой и задумчивой.
– Но вы говорите, что не все там правда? – продолжала она после паузы. – А какая часть? Вы сказали, что Зоя существует в действительности?
– Так и есть. Может, она единственная в книге соответствует реальности. Я отвечаю за верность ее портрета. Она всегда была в моей душе, когда я ее описывал.
– О! – воскликнула его спутница, подавив вздох. – Так и должно быть. Я уверена в этом! Иначе как вы могли бы так верно описать ее чувства? Я была в ее возрасте и знаю это!
Мейнард слушал с радостью. Никогда в ушах автора не звучала музыка слаще.
Дочь баронета как будто спохватилась. Подействовала либо гордость своим положением, либо сильный инстинкт любви, которая не теряет надежду.
– Зоя, – сказала она. – Красивое имя – и очень необычное! Не имею права вас спрашивать, но не могу сдержать любопытство. Это ее подлинное имя?
– Нет. И только вы во всем мире имеете право знать, каково оно.
– Я? Почему?
– Потому что это вы ! – ответил он, не в силах больше скрывать правду. – Вы! Да, Зоя из моего романа – портрет прекрасной девочки, которую я встретил на пароходе линии «кунард». С тех пор она подросла и стала еще привлекательней. И тот, кто ее увидел, постоянно думал о ней; им овладела страсть, которая искала возможности быть выраженной в словах. Искала и нашла. В результате возникла Зоя – портрет Бланш Вернон, написанная тем, кто любит ее и готов отдать за нее жизнь!
Услышав эту страстную речь, дочь баронета задрожала. Но не от страха. Напротив, в сердце ее вспыхнула радость.
Сердце это было слишком молодо и невинно, чтобы стыдиться своих чувств. В последовавших быстрых вопросах не было и попытки что-то скрыть.
– Капитан Мейнард, это правда? Или вы так говорите, чтобы польстить мне?
– Правда! – ответил он тем же страстным тоном. – Это правда! С того часа, как я впервые вас увидел, вы всегда были в моих мыслях. Возможно, это глупость – безумие, но я не могу перестать думать о вас.