Заложники

Миром правит закон подлости, поэтому сигнал боевой тревоги всегда звучит некстати. К примеру, сидит человек на толчке и тужится, занятие интимное и нелегкое, а тут, здрасьте, нате вам, по всему крейсеру вой сирены и топот. Скажи спасибо, ежели успеешь подтереться и застегнуться. Не далее как вчера его превосходительство адмирал, скотина, изволили объявить боевую тревогу во время обеда. Найк только-только за сладкое принялся и едва не опрокинул креманку себе на брюки. А когда

объявили отбой и Найк вернулся в столовую, едва початая порция фруктового мороженого уже превратилась в теплый сиропчик. Экая досада!

Что обиднее всего - заранее ведь никогда не подгадаешь, где ты будешь околачиваться, когда тревога грянет, иной раз приходится поспешать до своего катерка через весь крейсер по двум радиальным шахтам, и попробуй только не уложиться в норматив, будь он неладен. Адмирал перед строем распечет на все корки и зафугует на губу, а то и очередного отпуска лишит в придачу.

На сей раз надрывный вой сирены застал Найка в каптерке у Дамохи.

Вообще денек выдался жутко невезучий, с самой? подъема одни сплошные огорчения.

На утреннем построении сундук Блазич, зараза, придрался к Найку из-за пятнышка на бляхе и влепил два наряда вне очереди. За обедом опять пришлось давиться овощной консервной похлебкой, от которой изжога подкатывает под самые гланды. Кормят всяким дерьмом и еще требуют образцовой боеготовности. А сразу после обеда угораздило попасться на глаза все тому же Блазичу, который отправил Найка на подмогу каптерщику Дамохе сортировать поношенное обмундирование в целях списания оного. Насчет положенного по уставу послеобеденного отдыха и заикаться не моги, тут же получишь еще наряд за пререкания.

Старого барахла в углу каптерки накопилось невпроворот. Ладно, службу знаем, не первый год на космофлоте. Для начала Найк с Дамохой разворошили тючок-другой, раскидали шмотье по полу и решили в порядке заслуженного отдыха перекинуться в ширки. Хотя Найк прямо кишками чуял, что в такой нескладный день садиться играть не стоит, но Дамоха его-таки уломал перекинуться по маленькой, всего по четвертаку за брабер. Ну, любимая колода с голыми лялечками у Найка всегда при себе, в нагрудном кармане. На орбитальном патрулировании вообще-то заняться особенно нечем, вот каждый и развлекается по мере сил: личный состав режется в хрык, адмирал то и дело объявляет боевую тревогу.

К двери привалили мешок поувесистей, чтоб никто не вперся без спросу, и сели за игру. Как и следовало ожидать, Найку чертовски не везло, ему шли одни клупки, в лучшем случае пеоны, а Дамоха на каждой раздаче собирал то малый хрык, то корону, и вскоре он выигрывал не меньше трех империалов.

– Не горюй, браток, в игре не суропит, зато в любви покатит, - с ухмылкой утешил Дамоха, снова разверстав ширки на ящике с ботинками, служившем им ломберным столиком.

– Обязательно, - откликнулся Найк, уныло колупая ногтем сисястую лялечку на девятке зузей.
– Не иначе сам адмирал меня вздрючит. Ну, что там у тебя?

Дамоха прямо-таки

расплылся от удовольствия, с прищуром глядя поверх развернутых веером широк.

– У меня корона цельная без обмена.

– Покажь.

Каптерщик торжествующе предъявил комбинацию, а окончательно скисший Найк кинул свои ширки рубашкой кверху.

– Ну что, хватит?
– спросил он.

– Как хочешь. Может, попробуешь отыграться?

– Нет, сегодня какая-то сплошная непруха.
– Найк собрал колоду и сунул в нагрудный карман.
– Меня еще дедуля учил: играй, внучек, да не отыгрывайся. Сколько с меня, три двадцать пять?

– Угу.

Надо же так продуться! На карточке осталось меньше трешки, в ларьке задолжал пятерку с хвостиком, а буфетчик больше в долг не дает - в общем, кругом сплошные огорчения.

– С получки отдам, если ты не против, - пообещал Найк.
– Потерпишь?

– Лады.
– Дамоха встал, зевнул, с хрустом потянулся.
– Может, все-таки переберем эту ветошь говнючую?

– Лучше свалим все в одну кучу, кто ж там будет копаться, проверять.

– И то правда, - охотно признал правоту Найка каптерщик.

Они быстренько собрали разбросанное по полу тряпье, подстелив драную простыню, затем увязали в узел и запихнули с глаз долой в дальний конец каптерки. После чего снова вольготно развалились на тюках с постельным бельем.

– Слыхал, у конфедератиков опять крейсер накрылся в дальнем патрулировании?
– поделился новостью Дамоха.
– Мое такое мнение: это Чужаки шалят.

– Не верю я в Чужаков, - скептически пробурчал Найк.
– Все о них трындят, а никто никогда в глаза не видывал.

– Так пропадают же корабли, только что был и вдруг нету. Ни обломков, ни спасательных капсул, ни сигнала бедствия, это как?

– Очень просто: рвануло реактор - и общий привет.

– Ну ты скажешь тоже. Ежели взрыв, так хоть что-то да останется, будет мотаться по орбите, локаторы засекут. А тут ни синь пороха, чисто и гладко, а корабля нету.

– Может, они в какую черную дыру проваливаются, - упорствовал Найк.

– А сама дыра куда девается?

Уступать в споре не хотелось, а ворочать мозгами было лень. К тому же в башке гвоздем сидела мыслишка о том, что до самой получки придется куковать почитай что вовсе без карманных деньжат, а после нее тоже не особо разгуляешься.

– Бес ее знает. Рассасывается, - ляпнул Найк наобум.

– Хо-хо, ты даешь, однако... Где ж это видано, чтоб черная дыра сама рассосалась?

– А я тебе еще раз говорю: ну кто этих Чужаков своими глазами видел хоть разок?

– Кто видел, тот уже не расскажет, - мрачно возразил каптерщик.
– Вот послушай. Когда я еще на сторожевике ходил, мы разок влипли в непонятное. Представляешь, ни с того ни с сего вдруг обзора нет, связи нет, как в яму ухнули на полном ходу. Вроде как совсем в другом космосе очутились. И к тому же ходо- вой реактор заглох напрочь.